Буратино русской поэзии — о Сергее Нельдихене

В сентябрьской книжке «Нового мира» статья о С. Е. Нельдихене.

Излечение от гениальности — о Тихоне Чурилине

Начало моей статьи о Тихоне Чурилине в октябрьском выпуске журнала «Лехаим». Окончание — в ноябрьской книжке.

В. А. Бейлис, «…и другие рассказы»

Виктор Александрович Бейлис, как известно, написал книгу «…и другие рассказы». Отрывки из нее, особенно знаменитые «Рассказы о бабушки» публиковались в разных местах и снискали всеобщее восхищение.

Сейчас Виктор Александрович открыл блог и собирается разместить в нем всю эту книгу — по порядку, с начала до конца.

Так что обновите ваши закладки, как когда-то говорилось:

В последний раз

отмечаем очередные пять тысяч кликов, набранные статьей Ольги Мартыновой «Загробная победа соцреализма», опубликованной (по-русски) 14.09.2009.

Вчера количество кликов превысило 25 000, но — повторюсь — тридцать тысяч и далее мы отмечать не будем, ну, сколько уже можно!

Не говоря уже о том, что описанная в статье ситуация не столько изменилась, сколько пошла на следующий виток развития, еще более бредовый: описанные в специальном отступлении о «соцреализме для (полу)грамотных» — улицкие, быковы и пр. теперь не просто окормляют массы в смысле пятикопеечной духовности и двухкопеечной проблемности, но они теперь «борцы и революционеры» — водят толпы ошалевшей от сытости, скуки и собственной бессмысленности (в т. ч. и воспитанной такого рода литературой) интеллиhенции по московским улицам. Причем главный предводитель — автор развлекательных исторических романов Акунин-Чхартхишвили. Что интересно, «политикой» (потому что это, конечно, не политика) он занимается не под собственным именем (на что, конечно, имеет право любой человек), а именно в качестве Б. Акунина, т. е. преуспевающего литхалтурщика, нарубившего кучи «бабла» и именно поэтому, очевидно, считающего себя вправе «водить народы».

«Вот так нравы! Но по правде сказать, ни одного тут нрава нет; тут одни деньги.», как сказал архимандрит Антонин о нравах греческого духовенства («Из Румелии», за цитату благодарю д-ра А. Я. Гутгарца).

Ну хорошо, с быковых и улицких спроса никакого нет, это с ног до головы выползни из советской пещеры, но г-н Чхартхишвили все-таки (надо предполагать) (был) культурный человек, языки знает, книжку читал… Интересно, понимает ли он, что в качестве тривиального писателя влезая в окормление масс и революционное вождение, выставляет и себя, и общество, которому принадлежит, на полное посмещище. Или (последнее) и является его целью? Я вообще полагаю писателей, лезущих в политику, идиотами, но где и когда Сержи и Анжелики Голоны и прочие Рокамболи «водили толпы»?

Ну ладно, я действительно несколько отвлекся.

Понимающим по-немецки

Маленькое и очень милое эссе о двух моих книгах — вообще первой в Германии (Leningrader Geschichten», 1994) и одной из последних — «Von Orten. Ein Poem» (Франкфурт 2010).

О Шаламове

На сайте «ОпенСпейс» текст Дмитрия Нича о Варламе Шаламове — текст совершенно дилетантский, своего рода «Анти-Ахматова» — но «Про-Шаламов». Человек, использующий в историко-литературном и/или литературоведческом тексте, по крайней мере без подробного объяснения смысла в них вкладываемого, обороты вроде «серийный литературный убийца и политический надзиратель» (про редактора Фогельсона) или «номенклатурный литературный чинуша и раб массовых вкусов либеральной интеллигенции», «тугомясый долдон» (Твардовский). Оно всё, может, конечно, и так, но что хорошо на кухне, в литературном тексте выглядит, мягко говоря, неприятно и стыдно. Чаще всего. К тому же, помимо выбора выражений, полная путаность мыслей, задушевные вскрики и всхлипы, периодически переходящие в полуинтеллигентскую истерику, ровно как на газетных форумах («Вклад Шаламова в трагедию русского генофонда в том, что его линия оказалась выморочной. Вымаривание нации посредством лишения лучших ее представителей возможности закрепиться в потомстве — еще одно, наравне с золотыми забоями Колымы, эффективное средство политики геноцида…»). Сейчас такого «бытового литературоведения» много. Т. е. его всегда было много, инженеры советские всегда стучали одним пальцем на пишущей машинке «Украина» трактаты по всем отраслям жизни, особенно почему-то по еврейскому вопросу и о Марине Цветаевой. Но, конечно, никогда этот род интеллигентской чесотки не имел такого распространения в видимой сфере жизни — конечно, в первую очередь, за счет появления интернета, но это только одна сторона правды — другая заключается в стремительном понижении порога гуманитарной культуры и просто брезгливости, ставшее нормой в текущем литературном процессе. «Анти-Ахматова» говорит сама за себя.

Вольно, конечно, «ОпенСпейсу» позориться, материал этот — как создан для, в лучшем случае, отстойника типа «Частного корреспондента», хотя видно, что автору врезки всё это чрезвычайно близко. Впрочем, это не мое дело, да и не занимает меня. Я касаюсь этой удивительной публикации по другой причине.

Действительно интересующимся биографией Шаламова я могу в этой связи сообщить эпизод, рассказанный нам покойным Георгием Николаевичем Владимовым, который, может быть, больше говорит о времени и обстоятельствах, чем все ругательства и вскрики. Речь идет о коллизии «почему Солженицын, а не Шаламов». Владимов служил в «Новом мире» редактором отдела прозы и, кажется, просто спросил об этом главного. «Тугомясый долдон» объяснил: «Понимаете, я знал, что у меня была только одна попытка провести текст на лагерную тему, и что в советской литературе существует вообще только одна позиция для «великого лагерного текста». И я, конечно, понимал, что его автор станет знаменитостью, «великим человеком». Несомненно, Шаламов гораздо лучше, талантливее писатель, чем Солженицын, но проблема для меня заключалась в том, что у Солженицына был слитный текст, а у Шаламова — циклы рассказов. Если я отдам в цензуру 15 коротких рассказов, то она просто-напросто выкинет все самые важные и лучшие рассказы, оставит штук пять подрезанных текстов, которые не произведут никакого впечатления, и моя единственная попытка уйдет в песок. Слитный текст цензура изуродует, конечно, но он все равно останется собой и произведет впечатление. Вот поэтому я выбрал «Один день»».

Надеюсь, не нужно объяснять, что вышеприведенный текст — не цитата из Твардовского, а мой пересказ по воспоминанию пересказа по воспоминанию Г. Н. Владимова. Я, конечно, думаю, что и сама личность Солженицына сыграла свою роль — он мог потянуть должность «великого человека» в советском обществе, поскольку и сам, персонально, был человек-кремень, и культурно-антропологически был, в общем, советским человеком, плотью от плоти этого общества. Шаламов, помимо того, что по-человечески был странен и слаб, был типичным человеком 20-х гг., т. е. принадлежал к особому человеческому типу, недолго существовавшему, но очень плохо совместимому как с предыдущими, так и с последующими людьми. Вполне возможно, что это ощущение было дополнительной гирькой на весах размышления «тугомясого долдона» — Шаламов бы не потянул.

История эта по-немецки опубликована в статье Ольги Мартыновой о Шаламове, по-русски — не помню, может, я когда-то и писал уже о ней. Во всяком случае, это точно то, что мы слышали от Георгия Николаевича Владимова.

ДОПОЛНЕНИЕ: Да, кстати, выпускать 7 сентября, т. е. за день до семидесятилетия начала блокады Ленинграда, текст, озаглавленный «Варлам Шаламов: хроника блокады» — тоже не говорит уж очень лестно о тех, кто придумывал и готовил эту публикацию. Проблема «ОпенСпейса» еще и в том, что он практически один в своем роде (в чем не виноват, конечно), и поэтому на него усиленное внимание.

Маленький ответный подарок

для всех, кто поздравил меня с днем рождения:

Радио «Цыганский джаз». Круглые сутки не дает ничего делать и ни о чем думать! Так что немножко коварный подарочек, но — тимео данаос эт дона ферентес, что в перепёре на язык родных осин означает «дареному троянскому коню в зубы не смотрят».

Не знаю, стоит ли касаться

письма Гольдштейна и всего, связанного с ним?

Я разговаривал с Гольдштейном всего пару раз, по телефону. Правда, один разговор был очень долгий, часа на два — он брал у меня интервью. Он мне тогда очень понравился — толковый человек, любящий литературу, живущий ею. Что он писал — нравилось мне по-разному, если речь идет о статьях и эссе. «Художественное» в его исполнении понравилось, кажется, только один раз — воспоминания о бакинской жизни, опубликованные, кажется, в «22″ и, кажется, под псевдонимом (хотя вычислить его было несложно). Но симпатичен (вчуже) он был мне всегда.

Я могу до некоторой степени понять и этот нелепый поступок — написать письмо критику, который походя пнул твою книгу, особенно в те времена, когда было написано это письмо, и особенно, если ты привык к благосклонности московского бомонда. Еще царила иллюзия «единой русской литературы», объединившей все три свои ветви после искусственного разъединения, виной которому была Совдепия. Ужас , полагаю, был даже не в самом отрицательном отзыве человека, которого Саша по незнанию биографий и обстоятельств числил «своим», на «нашей стороне», уж как он ее понимал, а во внезапном подозрении, что вся иллюзия эта рушится, что ей уже недолго осталось… Я и сам освободился от остатков этой иллюзии сравнительно недавно, но рассудительные письма немзерам, не говоря уже о курицыных, писать бы, конечно, никогда не стал. Но у Саши была совсем другая жизненная история — из Баку в Москву на белом коне через Израиль, он не хотел и не мог, очевидно, понять, что совдепия живет и будет еще долго жить в людях и литературных структурах. Она только в первой половине 90-х гг. слегка затаилась, испугалась, притихла, перешла на заранее подготовленную позицию «пусть цветут сто цветов», а убедившись, что никто ей ничего не сделает, снова начала крепнуть и наглеть: «Эй, человек, сделай нам читаемо!». Пока не дошла до нынешнего своего состояния. Переписываться с ними со всеми, конечно, совершенно бессмысленно — и было, и тем более есть.

Но мало ли бессмысленных поступков мы совершаем, пока живы! То, что я здесь всё это (и не только это) пишу — тоже, по всей очевидности, бессмысленно.

Так что речь не о Гольдштейне. Речь также и не о мотивах публикации, хотя могу предполагать, что она была не имеющим к Гольдштейну и его вдове ударом в рамках каких-то московских отношений, неслучайно адресат так быстро и грубо отреагировал. Очевидно, Б. Кузьминский (с которым я, слава Б-гу, незнаком) воспринял эту публикацию как личный наезд, как чью-то расплату за неудовольствие или недоставление удовольствия. В некотором смысле, понять его возмущение можно, но кто же заставлял его заводить разговор про гонорар для вдовы и демонстрировать себя таким образом в качестве откровенного беспардонного жлоба? Впрочем, нынче они себя не стесняются.

Вообще заметно, что эта публикация проявляет в людях худшие качества — и нравственные, и интеллектуальные. Это видно и по комментариям в ОпенСпейсе, за исключением, конечно, комментариев божественной Нины Николаевны Садур, у которой — калькой с немецкого — «сердце на верном месте», и это серце умнее любого нашего ума. Это заметно и по записи обычно такого милого и олимпийски спокойного Владимира Березина, которому все же, на мой личный взгляд, не следовало бы ничего выносить из Литинститута (кроме диплома, если он для чего-то нужен, и юмористических воспоминаний), тогда бы, быть может, он лучше понял бы отношение к литературе таких людей, как Александр Гольдштейн. Никого он, конечно, не обидел, но сам себя немножко продал.

Может быть, это касается и меня — впрочем, это я уже предположил выше: писать всё это — не от большого ума, вероятно. Но как-то мне это сейчас всё равно.

Еще пять штук накликало

Итак, по сложившейся традиции отмечаем очередное трудовое (или всё же спортивное?) достижение статьи Ольги Мартыновой «Загробная победа соцреализма», опубликованной на OpenSpace.ru 14.09.2009. Сегодня счетчик показал 20 000 посещений.

Напомним вкратце историю знаменитой статьи.

Исходно она была написана по-немецки для цюрихской газеты «Neue Zürcher Zeitung» (одной из лучших европейских газет и уж, несомненно, самой качественной ежедневной газеты немецкоязычного пространства) и кратко информировала читателей о некоторых тенденциях в российской (тогдашней, это было в 2009 г.) молодой прозе и издательской ситуации — о возвращении, в значительно еще более убогом виде, литературы советского типа.

Не прошло и часа с момента появлeния в Сети номера «Neue Zürcher Zeitung», как перевод статьи на русский язык — мало того, что без спросу и разрешения, но и чудовищно неуклюжий и с многочисленными ошибками понимания — появился на сайте ИноСМИ, занимающемся. таким образом, самым откровенным воровством и пиратством, права на перевод газетных статей принадлежат, как правило, их авторам и совершенно не являются public domain (очень хотелось бы это самое ИноСМИ как-нибудь засудить — за воровство и моральный ущерб, выражающийся в плохом переводе, поскольку всё это не прекращается, о чем ниже). И что тут началось! Настоящая истерика началась — толпы людей почувствовали себя лично задетыми, в том числе и некоторые упомянутые в статье «молодые литераторы» (обозначение из советских времен, ничего хорошего я в него не вкладываю — тип молодого человека кочующего по редакциям, конференциям и комсомольским командировкам)! В результате OpenSpace обратился к автору с просьбой об аутентичном переводе. В порядке исключения (переводить собственные газетные статьи, написанные для совершенно другой публики с совершенно отличными базовыми сведениями занятие не из легких и из самых нелюбимых) автор согласился. Перевел, кое-что уточнил, кое-что расширил и объяснил. После этого обсуждение пошло на второй виток, потом еще на один, потом и еще… Причем, в основном, в жанре: «нас» — иногда «русскую литературу», но это было вранье и передержка, в виду очевидно имелась не русская литературы, а именно они — «называют серыми, полуграмотными и тупыми; да, мы именно такие и есть и это очень правильно, а автор — сволочь! Если правильно, так чего же так обижаться, спрашивается? А один от природы, видимо, неглупый (поскольку обиды старался не показать) герой объяснил в интервью, что Ольге Мартыновой де кажется, что он-де, герой, не умеет писать по-русски («огромные грудки» и пр., ну вы понимаете) из-за ее… «либерализма». Какое отношение имеет ее либерализм (даже если он и присутствует) к «огромным грудкам» и прочей смехотворной ерунде? — останется тайной знаменитого русского писателя «наших», а точнее «ваших дней». А так-то хорошее объяснение — либерализм не дает насладиться благоуханной кучей.

Через годика полтара обсуждения поутихли, но статья продолжает читаться, стало быть, продолжает жить и именно для того, чтобы очередной раз зафиксировать это удивительное (и прекрасное) обстоятельство, я и завел манеру отмечать каждые следующие 5 тысяч кликов.

Думаю, сейчас наиболее актуальными в этой статье являются не столько места, посвященные «новому реализму», кажется, потихоньку возвращающемуся туда, откуда спыгнул или вылез — на ветку или в пещеру. Важными являются затронутые в ней механизмы возрождения и воспроизведения советской культурно-антропологической модели, совершенно не ограничивающейся полуграмотной чернухой, выдаваемой за «правду о нашей жизни». Сейчас, если бы автор взялся за такую статью, он бы, вероятно, куда больше внимания посвятил затронутым, но недостаточно развернуто затронутым, «имитационным моделям» и интеллигентским составляющим «новой советской литературы». Но автора, конечно, не уговоришь этим заняться — у него есть чем заняться и без того, а как автор вспомнит, сколько ему в порядке подготовки пришлось прочитать плохой и очень плохой прозы, так вздрогнет автор и еще раз решительно откажется. Я пробовал, уговаривал.

Кстати, недавно в том же самом бандитском ИноСМИ перевели статью Ольги Мартыновой из той же самой NZZ (о ее выходе по обыкновению мы сообщали) — о причинах, по которым на Западе никак не дождутся из России нового Толстого или Достоевского, т. е., в основном, об особенностях традиционных и ставших уже архетипическими ожиданий на Западе от русской литературы. Немедленно — двести откликов обиженных дураков, с репликами типа «а что-то я никаких швейцарских писателей не знаю» (кто бы сомневался) и «автор не умеет писать по-русски» (опять же люди не в состоянии понять, что ИноСМИ вдрючивает им на скорую руку сляпанные переводы неведомых халтурщиков). Но поскольку никто из «литераторов» не почувствовал себя непосредственно задетым, скандала (и слава Б-гу, скушная вещь, в сущности) не завязалось.

Короче говоря, кто еще эту статью не читал — читайте и сами думайте. Через пять тысяч кликов мы к этому разговору вернемся.