Новая Камера хранения: ОБНОВЛЕНИЕ ДЕВЯНОСТО ВТОРОЕ от 30 ноября 2013 г.



СТИХИ
Валерий Шубинский. НОВЫЕ СТИХИ
Ольга Баженова. СТИХИ
Александр Беляков. МАМА НЕ ХОЧЕТ ЦЕПЛЯТЬСЯ ЗА МЕРТВЫХ (тексты марта-июля 2013-го года)

О СТИХАХ
Александр Житенев об Алексее Порвине (послесловие к книге Солнце подробного ребра». СПб.: Инапресс, 2013)
Валерий Шубинский об Алле Горбуновой. ОТКРЫТЫЙ ГОЛОС
Борис Кутенков о Валерии Шубинском. ЗА ПОЛМИГА ДО СРЫВА
Мария Галина о Валерии Шубинском (отзыв о книге «Вверх по течению». М.: Русский Гуливер, 2012)

Сетевые издания «Новой Камеры хранения»

АЛЬМАНАХ НКХ (редактор-составитель К. Я. Иванов-Поворозник)
Выпуск 56: стихи Валерия Шубинского (Петербург), Ольги Баженовой (Петербург) и Юрия Цаплина (Харьков)

Небольшие романы — 17

ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СПАСЕНИЮВЕНЕЦИИ

Во-первых: 

 

Воспретить местным жителям сильно топать ногами,подпрыгивать (со скакалками и без), а также бросаться со всего маху всупружеские постели,особенно вдвоем. Личности весом свыше 90 кг выселять за чертугорода, для чего раз в год производить поголовное взвешивание. Туристов на сушувообще не выпускать — пускай плавают.

Потому что же самопонятное дело: Венеция тонет и всякая дополнительная нагрузкаопускает ее еще на несколько микронов. Микроны складываются в миллиметры,миллиметры в сантиметры, ну и так далее, и вот уже одна только верхушка соборасвятого Марка торчит из зеленой воды, а на кресте голубь чешет клювом подмышку— как на водохранилищах Волгобалта.

Да, вывезти из музеев и палаццо картины в тяжелых рамах и мраморные статуибогов и героев. 

Автомашины, автобусы, танки, мотоциклы — не смешите меня! Чтобы и духу их небыло!

 


Во-вторых: 

прикрепить ко всем крышам воздушные шарики,наполненные гелием — чем больше, тем лучше. Они поднимут город из пучины морей.(внимание: если шариков будет слишком много, Венеция улетит из юрисдикцииитальянского государства, что, быть может, и неплохо).

 
Автора настоящих предложений в награду похоронить между Бродским и Эзрой Паундом с надписью по-русски, итальянски и немецки: 
Спасителю от Спасенной!

Аминь!

Тихон Чурилин: статья в журнале «Лехаим»

Открылась вторая часть моей статьи о Тихоне Чурилине в журнале «Лехаим». Я считаю ее важной.

Здесь —начало.

А здесь — окончание.

Текущее чтение: Пильняк и Беньямин

«Голый год» Пильняка (в ардисовском факсимильном издании — библиографическая редкость своего рода). Ну что скажешь? — Пильняк плохой писатель, исключительно талантливо притворяющийся хорошим. «Голый год» — плохая книга, не потому что пытается — возможно, что и искренне — прислужиться новой власти, в конце концов и Бабель таков, не говоря уже об Олеше («Зависть» может вызывать судороги омерзения, но это другая тема), а потому что плохо написана, при всей затейливости и при всех таторах и ляторах. Во многих местах внезапно замечаешь: снять слой особо модернистских завитушек — рубаночком, рубаночком! — и получится ранний Гладков или даже ранний Панферов.

Одновременно читал «Москву» Вальтера Беньямина (1927). В смысле, Беньямина я пытаюсь читать время от времени вообще, у меня тут книжек пять или шесть образовалось, просто совпало. Там забавным образом упоминается Пильняк (и только он один из всех «актуальных писателей»!). Речь, в основном, идет о «Повести о непогашенной луне» (кто-то ее ему пересказывал, не исключено, что сам автор) — и речь не о зверствах сталинизма, а о том, что коммунист (якобы) душой и телом принадлежит партии. Беньямин честно пытается разобраться и даже без противного «я всё понимаю, потому что я с Запада, что ли), распространенного у навещавших (и навещающих) Москву гостей с Запада. Он очень старается видеть и замечать. Но его губит категориальный аппарат на основе марксистского, с которым он пытается подойти к действительности. Ну и отсутствие, при всех прочих извстных достоинствах, чисто литературного таланта. Можно вспомнить очерки о России Йозефа Рота примерно того же времени, где и пристрастности и безответственности гораздо больше, но какое острое наслаждение от фактуры текста!.. И поэтическое воззрение на действительность позволяет Роту вне зависимости от «взглядов» понять очень многое в советской жизни. Очерк о Петербурге относится, кстати, к лучшему, что было написано иностранцами об этом городе — наряду, пожалуй, с описанием Льюиса Кэролла, автора «Алисы» (в его «Путешествии в Россию»).

Беньямина же отсутствие художественного таланта лишает не только возможности создать общий образ (при тщательном выписывании образов мелких), но и простого понимания вещей и взаимосвязей, что я недавно заметил, читая «Берлинское детство», где он, уж кажется, все должен знать и чувствовать, это же его детство. Чудовищная вязкость не как прием, а как результат борьбы с текстом. Что уж тут говорить о Москве — вроде и не врет ничего, но ничего и не понимает. В другом эссе, посвященном еде, он описывает борщ — и ровно то же самое: живой борщ он, как ни старается, изготовить он не может. Когда он сравнивает сметану со снегом — это прямое убийство борща.

Вот, говорят, Витгенштейн хорошо пишет. Надо бы заглянуть.

ДРУГАЯ НОЯБРЬСКАЯ ЭЛЕГИЯ



что-то сделалось с глубиной
с тёмно вздыхающей голубизной
промежду холмами —
вечер сплетается лубяной
ветер катается ледяной
и месяц поблескивает стальной
в подгрудном кармане

и резать он будет и будет он бить
всё равно тебе любить
сколько хватит
жидкого сердца и плоской луны
каменной крови едкой слюны
пока глаза твои солоны
и ветр на одном коньке катит

XI, 2013

НОЯБРЬСКАЯ ЭЛЕГИЯ

я был твоим нощным песком
бегущим пó небу пешком
(скребущим окна что подстыли
свечением двойным) — в пустые
коры коробочки лежать —
да и куда же ему еще бежать
в том небе — спящем?

там только золото ночей
горит горé как бы огнь ничей
там птицы мертвые на сворках
там звезды в раздвоённых свертках
и я и я там — нощной песок
во мгле этих стёкол и досóк
по склонам тех стекóл и дóсок
соря трухою из папиросок
горящей — бегу

а ты не спи моя душа
я швыдко пробегу шурша
простым песком в двойном окне
и ты забудешь обо мне

XI, 2013