В романе Олега Юрьева «Винета» упомянут лозунг: «Хай живе випробуванна у боях дружба двох жовто-блакитних народiв – шведського та украiнського!» Автор решил так пошутить. Вряд ли ему могло прийти в голову, что пройдет совсем немного времени – и этот лозунг украинские власти начнут воплощать в жизнь.

Ну почему же, любезный г-н Матренин — почему же не могло придти в голову? Роман опубликован в 2007 г., начат сочинением в конце 2004-го. Всё уже было довольно ясно. И никаким шуткам это не противоречит.

Вне зависимости от этого статья Михаила Матренина «Медаль для иуды» (мы об этой медали когда-то писали) сама по себе, на мой вкус, очень, и даже необычно для нынешней прессы, хороша — и здравая, и обстоятельная, и без истерики. И замечательный там портрет Мазепы помещен — одни уши чего стоят!

Со всеми разъездами и прочими хлопотами как-то пропустил я годовщины всех реальных и выдуманных битв, не говоря уже о незалежностях и прочих залежалостях. Отмечусь-ка я задним числом ссылочкой на содержательное сочинение Михаила Матренина.

Какие-то — назвались ГРУЗДЯМИ, полезли в кузов. Пришлось отбросить.

Противные грибы, жалкие и наглые — пузатые, белые, желтые, мокреющие, синеющие, лиловые. Млечники, одним словом. Можно засолить — раньше казалось: ничего. А теперь привкус такой металлический ощущается. Волокнисто и жидко. И на зубах поскрипывает… Порода, что ли, окончательно попортилась?..

Единственный, как известно, выход — замочить. После этого можно и пожарить когда-нибудь, если кому очень надо. Потом, когда ничего лучшего не будет. Моченые, они в бочке хорошо лежат. Воняют только очень.

Нет, я всё же с годами пришел к совершенно определенному выводу: РЫЖИК лучше, чем ГРУЗДЬ.

Кто-то (Розанов?*) очень метко заметил, что русскую интеллигенцию всегда тошнит, но никогда не рвет.

Советская (она же и постсоветская, конечно) интеллигенция в этом смысле прямо противоположна:

ее всегда рвет, но никогда не тошнит.

____________
*Был бы благодарен, если бы кто-нибудь уточнил источник высказывания. Недавно я сталкивался с утверждением о принадлежности его Розанову, но проверка яндексом не подтверждает.

ДОПОЛНЕНИЕ: с любезной помощью stop_igra удалось быстро напомнить мне, что автор образа не Розанов никакой, а Ф. И. Тютчев, летчик-испытатель.

Тем лучше. Тютчев говорил, конечно, не о русской интеллигенции как таковой, а обо всем образованном слое, состоявшем к середине XIX века из разночинской интеллигенции и образованного дворянства.

Но поскольку никакого другого образованного слоя, кроме совинтеллигенции у нас, к сожаления, пока что не наблюдается, то вышестоящее наблюдение можно, пожалуй, оставить как оно есть.

Мы тут в недалеких и невысоких горах Таунус на недельку — по грибы, по ягоды, выпить-закусить. Картин местной натуры и культуры от меня не ожидайте — не будет. Их и вообще больше нет в этом журнале, даже старых — коварный ресурс IMEEM, на котором хранились мои фотографии, безо всякого предупреждения отменил к чертовой матери хранение изображений, так что из журнала исчезли все картинки за последние года полтора. Даже коллекция американских заборов! Самопонятно — можно перенести фотографии в другое место, но вряд ли в ближайшее время я засяду за восстановление всех этих записей. И новые ставить неохота. Разочарование в визуальном. Вот что мы imeem в результате — чисто текстовой журнал.

Это как бы новость — технического порядка.

Теперь вопрос, отслоившийся от написания колонки о Пу Сун-лине:

В немецкой википедии о нем сообщается: «китайский писатель монгольского происхождения«. Может, кто в курсе: с каких это щей монгольского? У академика Алексеева я такого, кажется, нигде не читал.

Наблюдение 1 (точнее, вывод на основе жизненных впечатлений):

Никаких грибов на свете не существует, за исключением объеденных слизнями моховиков на кривых ревеневых ножках. Слизни эти — морковного цвета и чудовищного размера какахи из мокро-пупырчатой резины, именуемые по-немецки донельзя поэтически: «нагие улитки» (Nacktschnecken).

Или скажем осторожнее: вероятность существования каких-либо грибов, кроме см. выше, я расцениваю значительно меньше вероятности высадки американцев на Луне, в которую, как известно постоянным читателям этого журнала, решительно не верю. (Кстати, сорокалетие этой грандиозной инсценировки недавно отмечали с новыми поддельными роликами, поскольку старые, т. е. «подлинники» — само собой разумеется! — совершенно случайно пропали в архивах).

Наблюдение 2:

Наконец-то обнаружились доказательства издавна провозглашаемого прогрессивными филологами факта, что филология является точной наукой, как физика или химия. Рассуждение такое:

Понятно, что маститый физик или там химик какой-нибудь вполне может быть «по жизни» набитым дураком и/или вздорным, примитивным и бескультурным хамом. Скобарем, согласно нашей терминологии. Теоремам евонным или реакциям это никак не мешает. Может и не быть. Несколько публикаций последнего времени привели меня к окончательному формированию убеждения, что то же самое действительно относится и к литературоведению, например и прежде всего эта. Наиболее деликатно и в то же время недвусмысленно выразился в той же связи Роман Давидович Тименчик (за указание благодарю Дм. Вл. Кузьмина)

Точно так же есть эпохи, когда искусство описания обгоняет то, что описывается. Скажем, научное творчество того же Жолковского значительно более продвинутое и содержательное, чем художественное творчество Жолковского, — просто чтобы на примере одного и того же человека показать, как это не обязательно синхронно.

Должен, однако же, отметить, что совершенно несогласен с объяснением Романа Давидовича насчет того, что «искусство описания обгоняет…» и т.д. — т. е. что литературоведение современное передовее и интеллектуально качественнее, чем современная же литература. Оно, может, и так, разбираться сейчас не станем, но приведенный — и блистательно, как уже говорилось, сформулированный пример Жолковского к этому объяснению никак не подходит. Что этот пример блистательно описывает, так это проблематику литературного самовыражения маститых (и не очень маститых) советских литературоведов, волна которого порождена была — это моя гипотеза, мне приходилось уже ее высказывать — т. н. тихой революцией сферы сервиса, являвшейся социальным содержанием поздней советской эпохи. Таксист стал (и чувствовал себя) главней ездока, официант — едока, продавец — покупателя, а редактор, критик, литературовед — главнее писателя, которого должен был обслуживать. И в конце концов восстал — перешел, так сказать, к замкнутому циклу, обслуживая только себя и себе подобных. А публике пришлось обслуживать себя самой — делаться бомбилами, торговать в ларьках… в том числе, и писателям пришлось заниматься литературной критикой. Когда-то я уже высказывал свое убеждение, что в России критиками должны быть только поэты, потому что поэты в России умнее прозаиков, а прозаики — критиков и литературоведов. Одна из причин сложившейся печальной ситуации — восстание советской сферы обслуживания — описана выше. Разумеется, нужно оговориться (в хорошие времена, вероятно, не пришлось бы, а сейчас нужно), что речь идет о статистических явлениях. Отклонения в ту или иную сторону всегда бывают, поэтому если вы хотите защитить от меня вашего любимого литературоведа, критика или прозаика, то не торопитесь — именно его я и считаю исключением из сформулированного выше правила.

В результате перехода некоторых маститых и не очень маститых литературоведов к самообслуживанию, т. е. к созданию на основе последних достижений науки литературных текстов и объявлению их на основе последних достижений науки наиболее соответствующими последним достижениям науки, у нас появилась возможность познакомиться с крупными и некрупными учеными, так сказать, на личностном уровне (что, в целом, вовсе необязательно — я бы, например, легко обошелся и действительно легко обхожусь без знакомства с личностью академика, например, Виноградова, которого считаю гениальным человеком и — наряду с Тыняновым — одним из немногих литературоведов ХХ века, которые были способны на порождение магистральных, поворотных мыслей, а не просто догадок, разработок, наблюдений, сопоставлений, чем занята — и правильно делает, что занята — честная литературная наука). Некоторые из наших крупных ученых оказались вчуже приятными и умными людьми, и даже личностями трагического масштаба и, соответственно, интереса (как, например, М. Л. Гаспаров), а некоторые — совсем наоборот. Ну, совсем как химики какие-нибудь или физики. И таким образом — литературоведение является точной наукой. ЧТД.

Может, тогда и поэзия является точной наукой? — спросят меня некоторые и укажут на многочисленные публикации «крупных современных поэтов» — как в стихах, так и в критической прозе — которые сами по себе, несомненно, способны подтвердить в этой логике вышеприведенное утверждение. Не буду заводиться с примерами — некоторых я уже раз или два касался, некоторых (еще или уже) нет, но ответ мой не нуждается в частных примерах, да и слишком много их — неупомянутым будет обидно.

Скажу попросту так:

Если оказывается, что большой поэт — большой дурак, то это всего лишь означает, что его напрасно считают большим поэтом.

Большие поэты дураками не бывают, подчеркну я еще раз. Это утверждение важно и практически — для запутавшихся в современных литературных репутациях людях. Насчет стихов иногда трудно не поверить знающим людям — насчет зернистых мыслей из пробирной палатки, которыми нас ежедневно обогащают новые Козьмы, затрудниться труднее. Буду рад, если помог.

Пока, кажется, всё. Пошел пить чай с вишневым вареньем на поляне под яблоней.

М. А. Волошин как фермент превращения серебряного века в бархатный сезон

Финслужба запаса поздравляет Россию с праздником двух ее единственных союзников!

Девочка Армия, мальчик Флот! Я знаю: когда-нибудь, вполне возможно, уже даже скоро, вы разобьете всех мелких врагов — и на Белом Русском море, и на море Русском Черном весело выгнется на ветру и запляшет косицами андреевский флаг — и только он, но… против главного врага и вы, увы, бессильны — против вирусной глупости, десятилетиями косящей тылы.

Не только наши тылы, но, как ни странно, это не утешает и это не помогает, а даже скорее наоборот.

В принципе, сказанное — Великая Военная тайна, но сегодня можно. Сегодня они нас не слышат, бедные зараженные, — они думают. Уши их вздрагивают от усилия, глаза горят янтарным собачьим огнем — они осмысляют.

Вирусная глупость — главный воздействующий фактор нашего времени. Всё важное, происходящее в течение последних двадцати-тридцати лет, происходит под воздействием этого вируса — начиная с обрушения Советского Союза, единственной в истории «империи», рухнувшей под грузом собственной глупости (конечно, никакая это была не империя, а всего лишь распространившаяся от Эльбы до Камчатки Днепропетровская область, жалеть об этой вялой диктатуре фрикатива совершенно нечего, но факт остается фактом — рухнула сдуру). С тех пор всё так и пошло — Горбачевы, Рабины, Клинтонобуши, систематически приводимые к власти себе подобными… Даже нынешний мировой кризис — первый в истории мировой экономический кризис, причиненный единственно и исключительно человеческой глупостью и неспособностью.

На этом фоне феномен страстных размышлений по поводу одного исключительно неумного и неуклюжего стихотворения является скорее клеточной иллюстрацией механизма вирусораспространения: по поводу глупости невозможно сказать или сделать ничего умного, сколько бы пядей во лбу у тебя ни было. Ее можно только изолировать и пройти мимо. Она сама высохнет, растолчется подошвами и колесами, развеется ветром.

Поэтому мы умолкаем в сокрушении чувств, но не впадая в грех безнадежности. И испанка кончилась — сойдет когда-нибудь и это на нет.

тут один молодой человек больших дарований, очевидно, отвлекшийся на некоторое время от мировых событий, вдруг вернулся к людям и с некоторым изумлением обнаружил, что

американцы выбрали в президенты Чебурашку!

Разве же это не прекрасно?

Можно ли считать братьев Стругацких Вайнерами научной фантастики или же лучше считать Вайнеров Стругацкими милицейского романа?

в журнале «Арион» — о Пригове. Называется «Четвертое время».

Я вообще с большим заочным почтением отношусь к совершенно незнакомой мне лично Татьяне Михайловской, хотя бы уже потому, что она автор того или иного, на мой вкус, близкого к гениальности стихотворения, да и написана статья внятно, хитро и уверенно, с большим количеством тонких наблюдений — я действительно читал с удовольствием от большой редкости по нынешним временам: хорошо сделанной работы! Хотя пафос у этой статьи, на мой личный вкус, все-таки довольно смешной, пусть и не довольно новый: Пригов как «изменник делу Революции», перебежчик из великой революцьонной армии (нео)авангарда. Великая революцьонная армия (нео)авангарда — это такая Первая конная армия, в которой очень много Буденных — в статье они, или главные из них, частично перечисляются:

Прежде всего надо сказать, что критики, бравшиеся “за Пригова”, теоретически были совершенно не оснащены для этого. Где им было угнаться за ним, еще в 70-е годы усвоившим вслед за Холиным, Вс.Некрасовым, Сапгиром, Ры Никоновой, Сергеем Сигеем разработанные ими основы русского концептуализма. —

и очень немного рядовых бойцов, если вообще. Едва ли не один-единственный — любезнейший мой и давнишний приятель Б. Констриктор, в статье не упомянутый (точнее, это будет пол-бойца — или на какую точно часть Б. Констриктор не является Б. Ванталовым). Неудивительно, что Дмитрий Александрович смылился из этой армии на первом же бивуаке.

Суть, однако же, для меня вовсе не в этом, хотя мифологическая картина «Ры Никонова, торжествующая над Д. А. Приговым» не лишена прелести.

Меньше всего на свете я чувствуя себя компетентным разбирать, действительно ли Д. А. Пригов предал революционные идеалы, действительно ли «русский концептуализм родился из срубленного под корень русского авангарда», а «русский соц-арт — это лишь одна боковая веточка русского концептуализма», и правда ли, что «Пригову был чужд тип авангардного художника, искателя, для которого новое — самоценно: новое, новое и новое, новое воплощение этого нового» — не буду скрывать, что в системе моих представлений всё это довольно нерелевантно.

Но вот что остановило мое внимание: некоторая явная, точнее, проявленная «житийная параллель». Прекрасно, и даже трогательно рассказывает Татьяна Михайловская:

Сам Пригов всегда старался уходить от литературных и окололитературных дрязг — чтобы не мешали работать! — но его доставали и в глухой защите, не только кликуши, но и друзья и единомышленники, которые к началу нового тысячелетия стремительно становились бывшими. Помню, он меня однажды спросил после очередного скандала, учиненного таким бывшим: “Что я ему сделал?” Я чуть было не засмеялась и не ответила ему его же словами, мол, все поведенческие модели суть только языковые модели и больше ничего, но увидев слезы в его глазах, немедленно заткнулась.

Пригов со слезами на глазах — это надо было увидеть (безо всякой иронии; я знал Пригова — не близко, но сравнительно долго: это надо было увидеть! ) Уже ради этого мини-мемуара стоит прочесть статью, а в ней, как было уже сказано, много и другого любопытного — сопоставление, например, правильного обращения с Пушкиным Генриха Сапгира с неправильным отношением Пригова к Платону. В общем, принцесса была ужасная…

Итак, наша параллель — довольно полное структурное схождение между ситуациями «позднего Пригова» и «позднего Бродского» именно в рассматриваемом аспекте: и у того, и у другого среди бывших «друзей и единомышленников» (поздних холуев мы сюда не причисляем ни в том, ни в другом случае») оказалось довольно много искренних ненавистников с той или иной скрытностью жала. Не знаю, доводило ли это Иосифа Александровича до слез, но дополнительную прелесть нашей параллели добавляет одно маленькое следствие из нее — вы уже догадались? — да, конечно, пара верных:

Лев Рубинштейн — это Рейн Пригова (или Евгений Рейн — это Рубинштейн Бродского)!

Не знаю, как вам, а мне это кажется почему-то очень забавным!

В качестве бонуса могу поделиться собственным воспоминанием о Д. А. Пригове: во время одного из последних посещений Франкфурта он был у нас в гостях, производил непривычное, несколько рассредоточенное и, вероятно, испуганное впечатление (это было вскоре после его первого инфаркта). Разговор случайно зашел о Вл. Сорокине, и тут, к нашему веселому изумлению, Д. А. разразился некоторой даже филиппикой в адрес перебежчика из лагеря передового искусства в тривиальную литературу и шоу-бизнес.

Но статью действительно от всего сердца рекомендую — наводит на мысли, а что нам с вами еще надо от статей, не правда ли?

День победы над греками и выгреками.

Долго думал, как назвать огреченных, огречившихся евреев, что были Маккаввеям наверняка страшней и отвратительней греков? Тут ведь дело не только в языке и культуре, но и в самой вере.

Выгреченные… выгречившиеся… ну, не греководники же!

И вдруг прекрасное, короткое слово пришло — выгреки! Пусть теперь будет, исторически-ретроспективно! Или если вдруг в будущем отпадет некий сын Израилев в почитание мраморных идолов. Или вдруг обожествит Цацики и Гирос.