Петербург — 3 (Интимные места)

click to comment
Т. н. «красивый дом» — № 11 по Колокольной. Мы там жили в коммунальной квартире (два окна слева от эркера с объявлением о продаже; в эркере жили соседи-Рывкины), пока не съехали на Староневский (я переходил в шестой класс). Дом был «красивый», поскольку со всеми своими изразцами не очень зависел от советского коммунхоза и выглядел на фоне окружающей мрачноватой облупленности нарядно и даже почти весело. Теперь это едва ли не самый затрапезный дом на всей Колокольной улице.
Читать далее

Не о Петербурге

Были сегодня на премьере (точнее, на предпремьере для авторов) «Марафона монологов» — шестичасового представления из тринадцати или четырнадцати небольших монопьес, поставленного в одном из небольших франкфуртских театров. Ваш корреспондент для этого «марафона» составил сочинение под названием «Bei uns im Zoo und um den Zoo herum». Вот так это дело начиналось:
click to comment
А вот артист при ближайшем, но не очень доброкачественном рассмотрении:
click to comment
Пока — по тексту — надо было говорить с акцентом, все было ничего себе (хотя акцент получился и не русский, а какой-то неопределенно-иностранский). Но когда оказалось необходимо произносить художественно и безо всякого акцента, выяснилось, что сценречь г-ну артисту никто никогда не ставил и то ли он пришепетывает, то ли задыхается, короче говоря, произносит довольно неотчетливо. То есть понять с грехом пополам можно, но напрячься надо.

Удивительное дело: я лет уже пятнадцать не писал никаких пьес и на премьере (собственной пьесы) в последний раз присутствовал тоже лет пятнадцать назад (кажется, в Потсдаме — это была «Песенка песенок»), но насколько же ничего не изменилось в моей «судьбе драматурга» — люди потом подходили и сочувственно говорили: «Текст-то, конечно, прекрасный, но постановочка… ! » — и глаза их блестели… от сочувствия. С чего и началась в 1988 г., в Ленинградском Доме актера, эта «судьба»… Потом это был лейтмотив всей критики, хотя, справедливости ради надо сказать, что несколько замечательных спектаклей по своим пьесам мне все же удалось повидать — «Маленький погром в станционном буфете» в пражском театре «На забрадли» (году в 92 или 93, кажется) и «Мириам» (году в 94) на польском телевидении. Некоторые русские спектакли люди хвалили, но я их не видел.

Петербург — 1 (Пока качаются фотографии)

Пока закачиваются фотографии (долгая история, их много), несколько случайных записей:

* * *

В кондитерской «Метрополь» на Садовой: Пирожное слоеное с капустой — 28 руб.

Зато на Московском проспекте обнаруживается кафе «Норд — Метрополь», торжество редундантности.

* * *

В БДТ б. им. Горького вывешен на вахте красочный плакат насчет гражданской обороны во всех ее проявлениях. В разделе «Наводнения» рекомендуется в случае соответствующего бедствия перевести скот на возвышенное место.

С подозрением оглянулись на Фонтанку.

* * *

В правилах пользования Павловским парком сообщается, что воспрещено кормить белок мучным и сладким, а также выгуливать собак всех пород. Впрочем, на этот счет есть фотографии.

* * *

Улицы (в центре, конечно) состоят почти сплошь из светящихся скелетов зданий — подсветка. В той жизни таким было только Адмиралтейство, им кончались темные проспекты, и я даже писал об этом стихи («Скелет светящийся Адмиралтейства…»), а теперь повсюду эти веселые скелеты.

Вообще город стал веселый. Легкий — будто сейчас полетит. На воздушной подушке. Главное — он стал светлый. Ночью светящийся, днем — светлый. Никогда этого не было, ни при каких строях. Это, конечно, благодаря тому, что дома сознательно и последовательно красят в светлые тона, но, кажется, не только в этом дело — какой-то новый легкий свет изнутри. Как будто он собирается жить, и лететь, и светиться.

Я бы сказал: из города Бродского он становится — почти уже стал! — городом Аронзона. Какое-то новое счастье ему открывается. «Как будто бы кто-то уходит отсюда и кто-то заходит сюда» — еще раз, но в обратных направлениях.

Тьфу-тьфу-тьфу.

С Невы на Майн

Вернулись из Петербурга, где были по делам.

Фотографии и записи еще следует разобрать, но сначала придется переделать накопившиеся за три недели местные дела.

А пока скажу лишь слова благодарности старым (и новым) друзьям — и Елене Шварц с японской птичьей собакой Хоку, и Валерию Шубинскому с прекрасной женой Таней и юным младенцем, необыкновенно похожим на младенческую фотографию Даниила Хармса, и Игорю Булатовскому, и Татьяне Чернышевой, и Даниле Корогодскому, и Ольге Кушлиной, и Валерию Дымшицу, и Лене Колиной, и Алле Смирновой, сделавшим наше пребывание еще прекраснее, чем оно было бы без того.

Отдельное спасибо футбольной команде «Зенит» (Санкт-Петербург), выигравшей, чтобы сделать нам удовольствие, Суперкубок.

А также водкам «Русский стандарт», «Журавли», «Кедровая» Главспирттреста и нек. др.

Все остальное позже, постепенно.

А пока только книжка, ожидавшая нас в почтовом ящике:

Здесь в основном содержатся эссе и короткие рассказы, написанные по разным случаям и для разных изданий прямо по-немецки, а также давшая книжечке свое название («Двадцать граней русской натуры») глава из моего романа «Новый Голем, или Война стариков и детей» в переводе на немецкий Эльке Эрб и Ольги Мартыновой.

А также десять цветных иллюстраций — сплошь картины Петрова-Водкина, в основном на тему гранености.

Это сигнал, в продажу книжка поступит 22-го сентября.

Читающим по-немецки: JURJEWS KLASSIKER

Очередная колонка в берлинской газете «Der Tagesspiegel» (в завтрашнем, воскресном выпуске) — о Николае Заболоцком. В сетевой версии у них там опять засбоило, и текст оказался — без названия! — в разделе «Новости». Но в печатном выпуске колонка будет, конечно, на своем месте.

Читающим по-немецки

В завтрашнем «Тагесшпигеле» рецензия Ольги Мартыновой на книгу-диалог франкфуртского исследователя мозга Вольфа Зингера и буддийского монаха (бывшего микробиолога) Маттье Рикара «Исследование мозга и медитация».

В порядке иллюстрации (и в порядке исключения) помещаю отрывок из частного письма Ольги Мартыновой, касающийся этой во многих смыслах любопытной книжки:

…Удивительно последовательно каждый из собеседников остается в системе своих представлений; при этом они не спорят и не пытаются эти представления сделать сочетаемыми. Например, главная проблема, или главная загадка, для Зингера — это чистое сознание, сознание, лишенное содержания, чистая платформа, о которой говорит Рикар. На то, что Зингеру это кажется парадоксом, Рикар невозмутимо отвечает общими местами буддистского красноречия: Мысли — это волны, а сознание — это океан; мысли так же мало являются сознанием, как небо — облаками. Сознание — это зеркало, которое отражает все, но ничто не является им. Или, если Зингер говорит, что видит проблему самонаблюдения как метода в том, что нет второго, постороннего, кто мог бы оценивать результаты наблюдений, Рикар отвечает: «Пламени не требуется другое пламя, которое бы его освещало, оно само себя освещает». Что касается чисто технических вопросов, результатов измерений, то, как это всегда бывает с наукой, — они очень впечатляют, но мало что объясняют. Гамма-колебания нейронов, открытые 15 лет назад: возможно, если они синхронизируются, то это сигнализирует, что выполнена некая задача. Такие же колебания, возможно, происходят в мозгу медитирующего, они вызывают чувство счастья, но, в отличие от счастья в связи с выполненным заданием, это чувство лишено содержания, наполнения. Рикар отказывается с этим соглашаться и говорит, что представление о пустоте в связи с медитацией основано на недоразумении, на самом деле основа счасться — это альтруизм, неэгоистическая любовь и желание помочь ближнему. В результате Зингер (который в принципе отказывается признавать, что существует сознание за пределами электической активности нейронов, а следовательно, мы не думаем и лишены свободной воли, чем вызвал пару лет назад ожесточенные споры, особенно же на него нападал Хабермас, заявивший, что Зингер подрывает основы человеческой цивилизации), как и положено западному рационалисту, спрашивает, почему же тогда народы медитативных культур не построили лучшего общества, чем западные народы. На это Рикар отвечает очень уверенно, но в рамках все того же буддийского красноречия. …

Библиографическая служба НКХ

Стихи Алексея Пурина в августовском «Новом мире».

В сентябрьском «Знамени» — рецензия В. А. Бейлиса на книгу В. И. Шубинского «Золотой век»

И — хотя Светлана Кекова не является постоянным автором НКХ (зато публиковалась в старых альманахах «Камера хранения») — но уж больно стихи хороши, а журнал «Нева» придет в голову читать не каждому, так что:

* * *

Внезапно рыбы покажут спины
и вновь в морские уйдут глубины.
Держа в объятиях круг гончарный,
идет по миру владыка глины.

Он молча мир созерцает тварный,
он слышит — поезд гремит товарный,
а в небе месяц висит двурогий,
и лист грызет шелкопряд непарный.

Идет по миру гончар убогий,
его, наверно, зовут Евлогий,
скрывая жизни запас недельный,
за ним шагает сосуд скудельный.

Взошел Евлогий на холм пологий,
увидел сверху свой путь опасный —
и обнял нежно кривой, безногий
сосуд скудельный из глины красной…

Вопросы к осведомленным лицам

В конце августа в связи с разного рода делами мы едем в Петербург, где пробудем до середины сентября.

Возникают разного рода технические вопросы. Был бы очень признателен за разного рода технические ответы.

1. Есть ли возможность завести в Пб. «мобильный интернет» — т. е. купить или получить в телефонно-интернетной компании соответствующую флэшку для выхода в Интернет через мобильную сеть?

И если да, то дорого ли это и где лучше обзаводиться.

2. Где лучше купить сим-карту, чтобы был российский мобильный телефон на те две с половиной недели, что мы будем в Пб? И какого объема должна быть карта на это время (не знаю в чем они измеряются, карты т. е. — в минутах, в деньгах)?

3. Мы едем по немецким паспортам. Знает ли кто-нибудь, отшумела ли уже вся история с «регистрацией иностранцев», а если нет, то где и как это можно с минимальной потерей времени и сил сделать? Может быть, недавно кто-то принимал гостей из-за границы и сталкивался.

Может, у меня еще что-нибудь возникнет, но пока это основное.

СТИХИ С СЕВЕРА

полусумраком полны
полусомкнутые купы
снизу — вдоль заострены
сверху — поперечно тупы

снизу — хлещут второпях
длинноплечие мотала
сверху — блещут в тополях
искры белого металла

снизу косная вода
в прорезиненных прорезах
сверху — полыханье льда
и негромкий гром железок

едем-едем в полумгле
по сверкающей дороге
снизу — небо на земле
сверху — море на пороге.

VIII, 2008