Читающим по-немецки

В воскресенье в «Тагесшпигеле» вышла колонка о Геннадии Горе. Но сетевая версия второй уже раз почему-то дурит и засовывает текст неизвестно куда, без заголовка и без подписи автора. Ну, как меня звать, вам должно быть более или менее известно, а колонка называется «Katzenbraten in Leningrad» — название, конечно, изобретено не мной, а редактором.

Следующую колонку буду писать об истории с последним романом Набокова в связи с замечательной по человеческому и умственному убожеству дискуссией в газете «Таймс»: судят и рядят, выполнять ли завещание покойника. Но дело даже не в том, что кто думает, а в том — на каком уровне.

Из наблюдений последнего времени — 6

Некоторые люди искренне думают, что если переписать «Милая моя, солнышко лесное» без рифм и размера, то получится «передовое искусство».

Нет, получится «Милая моя, солнышко лесное» без рифм и размера.

Читающим по-немецки

В газете «Frankfurter Rundschau» за 18 февраля (т. е. в завтрашнем номере) маленькая поздравительная статья Ольги Мартыновой к семидесятилетию нашего друга, замечательной немецкой поэтессы и нашей общей переводчицы Эльке Эрб.

Мы дружны больше двенадцати лет, Эльке перевела две книги стихов Ольги Мартыновой, а также три моих романа и некоторое количество стихотворений. Перевела так, что, например, несколько дней назад берлинский писатель Райнхард Йиргль, предварявший мое выступление в Берген-Энкхайме, не без изумления сказал, что эта проза нигде, ни единым словом, ни единой интонацией не звучит как «переводная проза». И стихи в ее переводе звучат как оригинальные стихи. Вероятно, это лучшее, что можно сказать о переводчике (хотя перевод, несомненно, не самое главное ее литературное занятие). И мы переводили ее стихи (о результатах судить не нам, это очень сложно, но мы старались). Публикаций, к сожалению, было только две — сравнительно давно в «Урале» (№ 7 за 2000 г.), сравнительно недавно — в «Воздухе» (№ 4 за 2006 г.).

Стихи как таковые

Алфавит в произвольном порядке № 6: «С», «К»

Виктор Соснора, Иван Козлов

В юности я несколько раз заходил на ЛИТО В. А. Сосноры — еще до его болезни.

Соснора был гонщик (не в автомобильном смысле, а в тележном). Одна из прогнанных им телег была о поэте-слепце Иване Козлове, чьи неопубликованные поэмы и стихотворения хранятся в архивах под самым страшным грифом секретности и никогда-никогда не будут опубликованы, потому что в противном случае все бы увидели, что Пушкин по сравнению с Иваном Козловым просто ничтожество, и всю историю литературы пришлось бы переписывать наново. А Советская власть это решительно запрещает. Я уж не помню, чем Соснора мотивировал такое поведение Советской власти — желанием ли сэкономить на учебниках или тоталитарной природой культа Пушкина (последнее, впрочем, вряд ли — это был год… 80-й, я думаю. Или 79-й).

К чему я это все рассказал? Думаю, эта история не требует особой морали.

Из наблюдений последнего времени — 5

Новости античной философии: ДОРОГАЯ ИСТИНА:

Быть другом Платона небезопасно для жизни.

Внимающим по-немецки (объявление)

Завтра, 13 февраля, в Бергене (это недальний пригород Франкфурта) в книжном магазине «Berger Bücherstube» буду читать из «Нового Голема» и из «Винеты» (из еще не опубликованного перевода). Начало в 20:00, подробности — например, здесь или здесь.

Бубнить будем исключительно по-немецки, так что особо даже не приглашаю. Но если у кого из близлежащих жителей все же будет охота, то милости просим, конечно.

Ольга Мартынова

ТАМАРА

(стихи из романа о попугаях)

У пристани простора ночи
качаются как волнорезы
планеты, сочные кометы
и золотые дикобразы,
и спутники, и самолеты.
Там золоты, дикообразы
кустов взлетающие косы,
Там ходят козы по загону
и думают, что их забыли.
Там пахнет сеном. Там овечки,
и речки плачут в одиночку
(распущены поодиночке,
стремясь в сжимающуюся точку)
по карте мимоезжих склонов,
по бороздам моей печали

так думал темный и крылатый,
так думал грузный и сивокрылый
сюда случайно заглянувший,
и лермонтов к нему подкрался
и прошептал: «гляди: Тамара».

Она же, косы распустивши,
сидела в башне-недогрызке
и пела, пела выше крыши
то по-грузински, то по-русски:

о джаз река моей печали
пинчона птица посредине
ту-ту, биб-биб.

о лодочка вьетнамских шапок
в прозрачном небе стрекозином
ту-ту, биб-биб.