На выходе…

«Неизвестные письма» (в конце ноября книга выйдет из печати)
Издательская аннотация:
«Неизвестные письма: Я. М. Р. Ленц — Н. М. Карамзину; И. Г. Прыжов — Ф. М. Достоевскому; Л. И. Добычин — К. И. Чуковскому» Олега Юрьева -не мистификация, не реконструкция. Это способ сказать время устами тех, кто полагал свою судьбу в слове, кого слово несчастливо увело за пределы жизни и сознания откуда можно увидеть время как прошлое, ставшее будущим, как альфу и омегу, как историю, развернутую в моральном пространстве между библейской притчей и скверным анекдотом. Якоб Михаэль Рейнгольд Ленц, околевающий в замоскворецких лопухах, Иван Прыжов, спивающийся в Петровском заводе, Леонид Добычин, встречающий свое залетейское столетие среди шушарских коровников, — говорят и не могут остановиться. Их речь становится формой времени. Они оставлены судьбой, но не оставлены словом — бесконечным постскриптумом
к их горестной участи. Словом как искуплением.

Новости книгоиздания:



Сегодня сообщили, что пришел сигнал книги

Олег Юрьев. Заполненные зияния: Книга о русской поэзии


Юрьев О. Заполненные зияния: Книга о русской поэзии / Олег Юрьев. — М.: Новое литературное обозрение, 2013. — 196 с. ISBN 978-5-4448-0048-5

Серия: Критика и эссеистика

Аннотация:

Книга представляет собой собрание эссе и статей о русской поэзии ХХ века. В первой ее части речь идет как о классиках русской поэзии (Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Бен. Лившиц), так и об авторах чрезвычайно значительных, но до последнего времени малоизученных. О некоторых из них (Геннадий Гор, Павел Зальцман) автор написал первым, о других (Андрей Николев или Алик Ривин) — одним из первых. В этот ряд органично встроены большие поэты 1960—1980 годов — Иосиф Бродский, Леонид Аронзон, Олег Григорьев, Сергей Вольф, Елена Шварц, Александр Миронов. Вторая часть посвящена актуальным проблемам послевоенной истории русской поэзии. Собранные вместе, статьи разворачивают систему историко-литературных и историко-культурных представлений автора, стержнем которых является мысль о постоянном взаимодействии и взаимоотталкивании двух культур в русской культуре ХХ века.

Олег Юрьев (р. 1959, Ленинград) — поэт, прозаик, переводчик, автор многих книг стихов и прозы. С 1991 года живет в Германии.

Книги-2012 беспорядочно вспомненные: «Образы Империи»


Альбом (собственно, каталог выставки в карлсруйском Центре искусства и медиальных технологий) «Образы Империи» — очень ранние фотографии (50-70 гг. позапрошлого века, из русских архивов и частных коллекций). Никакой особой концепции альбома (не скажу за выставку, не видел), несмотря на всем известную концептуальную мощь Бориса Гройса, одного из составителей, я не обнаружил — но это и к лучшему. Множество интереснейших картин российской жизни — пейзажей и людей. Потрясает памятник Ивану Сусанину в Костроме: Спаситель дитяти стоит, изогнувшись, под колонной, увенчанной гигантской детской головой. Что с ним стало, интересно, с этим памятником? Симпатичен дворец спасенного Михаила в той же Костроме — какой-то скромный и чем-то похож по архитектуре на советский детский сад. Удивительны лица скопцов (из архива полицейского управления), ну и вообще масса всего, наводящего на чувства и мысли. Прекрасные инородцы — гиляки, гольды, калмыки и прочие грузины. В общих видах русских городов бросается в глаза неустроенность, недоделанность самых простых гражданских и экономических устроений — немощеные улицы, немощные кривые дома, редко когда выше двух этажей, и пр. — и на этом фоне нагло прущие вверх «небоскребы Господа», собороы, колокольни, многоэтажные монастыри. Всё чистое, белоснежное, всё аккуратное, всё в порядке — а на окружающую скудость, конечно, наплевать. С тех пор, как этой церкви пришлось отказаться от политических притязаний (при Алексее Михайловиче, победившем патриарха Никона, а потом при его сыне Петре, отменившем патриархию, которую и не надо было снова вводить и следовало бы снова ликвидировать), она сосредоточилась в высасывании из государства и населения денежных средств и прочих материальных ресурсов, почти полностью выводимых из хозяйственного оборота. И это же происходит и сейчас.

В общем, замечательный альбом. Живущим в Германии, Австрии и Швейцарии рекомендую, если 48 евроденег не жалко, живущих в России информирую (хотя, собственно, они тоже могут покупать в немецком Амазоне).

ОБ ОЛЕГЕ ГРИГОРЬЕВЕ И ЕГО “КРАСНОЙ ТЕТРАДИ”

АЛФАВИТ В ПРОИЗВОЛЬНОМ ПОРЯДКЕ № 18: “Г”

Олег Григорьев. Красная тетрадь / Рукописи 1989-1991 // Сост., комм. и вст. ст. А. А. Скулачева. СПб.: Красный Матрос, 2012


1. Слава богу, писать рецензию на эту книгу мне не нужно. Да в общем, и негде сейчас в России и в окрестностях писать серьезные книжные рецензии (кроме, конечно, толстых журналов, но это история долгая…). Рецензионные разделы московских газет (о петербургских и говорить нечего) портились, портились и окончательно испортились, что, впрочем, не означает, что там случайно не может выскочить и что-нибудь “улучшенного качества”. Ну и ладно; стало быть, не нужно выписывать цитаты (кроме двух случаев) и делать вид, что они подкрепляют оценочные высказывания о художественных текстах (впрочем, я давно отказался от этого). Таково мое мнение, вот и всё.

2. Очень хорошо, что эта книга вышла — факсимильное воспроизведение последней (одной из последних?) рабочей тетради Григорьева с расшифровками. Слева на развороте — фото страницы, справа — расшифровка на этой странице написанного. Не очень понятно, что в этом контексте означает “сост. … А. А. Скулачева” в выходных данных книги и что он там конкретно составлял. Ну, допустим, что у матросов так принято — неловко же, действительно: “комм.” и “вст. ст.” (о которой позже) имеются, а где же “сост.”? Без “сост.” у них, у красных матросов, видимо, и книга не книга.

3. Кроме “комм.” и “вст. ст.” в книге имеется предварительное слово директора издательства “Красный матрос” по фамилии Сапего, который его, это издательство, очень хвалит за героизм, как бы в шутку, но не очень и в шутку, а также различные краткие мемуары об Олеге Григорьеве и об обстоятельствах спасения и появления “красной тетради”, в основном очень интересные, и вполне ценные фотографии из последних лет Григорьева.

4. В самой тетради Олег Григорьев пытается сочинить поэму о цирке, которая у него решительно не получается. Куплеты выходят, к сожалению, среднего, мягко говоря, качества. После составления первого большого массива текста, он постоянно, уже за пределами раздела “Поэма о циркачах” возвращается к ней, но лучше дело не становится — поэма не начинает двигаться и развиваться, а стоит на месте, принужденно и неловко. Судя по всему, такого рода очень длинные тексты вообще не его жанр — поэма “Футбол”, пафос которой в том, что касается “Зенита”, я вполне одобряю, увы, тоже не очень получилась. Еще один проект, выдуманный явно в рассуждении продать в Детгиз большой кусок текста, целую книжку, получить аванс и гонорар и купить колбасы и водки, — пересказ истории с Полифемом из “Одиссеи”. Вот тут, должен сказать, стало очень жалко, что из этого ничего не получилось — пересказ идет в совершенно прекрасной прозе, дышащими, крепко стоящими на ногах фразами. Был бы закончен, стал бы вне всяких сомнений лучшим русским пересказом “Одиссеи”. Ко всему к этому — наброски стихов, выписки, мысли и т. д.(1) Словом, всё, что обычно писатели пишут в рабочих тетрадях и записных книжках. И тут стоит вернуться ко вступительной статье А. А: Скулачева. В ней я прочитал удивительную и замечательную фразу:


С другой стороны вся тетрадка представляет собой некое целое, это не просто “отрезок творческого пути”, фрагмент творческого и жизненногопроцесса Григорьева, зафиксированные на бумаге, но и почти цельное повествование о текучести мира и взаимных превращениях его элементов… (с. 13)


Это очень мило и выражает любовь к автору и вполне понятное желание литературоведа придумать чего-нибудь эдакого о попавшем к нему в руки материале. Только на это я бы не стал реагировать. Но дальше:


Рукопись тетради опять же здесь предстают (sic!) показательной формой, обозначающей принципиальную неокончательность, “черновиковость”, незавершенность любой (! — любой!. — О. Ю.) попытки оформления реальности. (там же).



Рабочая тетрадь писателя — это его кухня, будь это Пушкин, Ахматова или Олег Григорьев. Что ж, если бы г-на Скулачева пустили на кухню к какой-нибудь хозяйке, готовящей, но еще не приготовившей обед — с разложенными везде нарезанными, ненарезанными, помытыми, непомытыми (что успела, чего еще нет) кусками морковки, картошки, свеклы, мяса и лука, что бы он сказал? Что кухонный стол опять же здесь предстают показательной формой, обозначающей принципиальную неокончательность, “черновиковость”, незавершенность любой попытки приготовления пищи?

Это, конечно, возмутительная ерунда, некритически позаимствованная из каких-то французско-нижегородских ученых пошлостей. Особенно применительно к большим русским поэтам, жизнь свою клавшим на достижение окончательности, совершенства текста, это утверждение не только ложно, но еще и оскорбительно. И Пушкин, и Ахматова, и Олег Григорьев стремились к этому, и не предполагали, что рабочие тетради их, самое интимное, что есть у писателя, попадут в руки литературоведов новейшей, но уже несколько устаревшей школы. Бывали, конечно, и сложные случаи, например, у позднего Мандельштама, который не мог выбрать те или иные варианты строки, те или иные редакции стихотворения и повисал с ними на “Надюше” (и не только, конечно, на ней), вымаливая совета и решения. Его проблема была, что он время от времени производил равно совершенные варианты одного текста, но само его страдание по окончательному тексту крайне показательно для русской лирики (а в ее области мы и находимся).

На незавершенность, черновиковость, текучесть, неокончательность ставят (в стихах — дневниковая проза совсем особый жанр для особого человеческого типа) дилетанты и посредственности, чей “художественный опыт” не имеет ровно никакого значения. Олег Григорьев не был ни тем, ни другим. Мне показалось, что это я должен был сказать. В остальном статья г-на Скулачева вполне в порядке. Перейдем к совсем другой теме и к совсем другому человеку.

5. В статье приводится нижеследующая цитата из текста А. Г. Битова, опубликованного в журнале “Соло” в 1991 году:


Другой раз, я могу датировать это 62-м годом (по выходу “Ивана Денисовича”), Олежка сообщил нам, что пишет роман. Писал он его долго, роман был очень большой. Наконец, дописал. Роман был на страниц шестьдесят и назывался “Один летний день”.Это была повесть о трех- или четырехлетнем мальчике в летнем лагере. Это был шедевр, прозведший на меня лично впечатление большее, чем “Один день…” Это было прекрасно и страшно. <...>Как бы я хотел опубликовать его здесь! Но рукопись безвозвратно утеряна (курсив мой. — О. Ю.). (с. 12, прим. 2)



Конечно, Андрей Георгиевич Битов, великий писатель вст. ст., предисл. и послесл., несколько поторопился. В марамзинском журнале “Эхо”, еще в 1980 году, был напечатан, правда без окончания, григорьевский рассказ, который и я считаю шедевром, одной из немногих вершин послевоенной прозы на русском языке (наряду с “Летчиком Тютчевым” Бориса Вахтина, “Москвой-Петушками” Вен. Ерофеева, “Школой для дураков” и прозаическими частями “Между волком и собакой” Саши Соколова). С “Одним днем Ивана Денисовича” его даже неловко и сравнивать (по качеству прозы, хотя “Иван Денисович”, несомненно, лучшее по этому качеству у Солженицына). Неловко, но очень интересно! Андрей Георгиевич, человек от природы необыкновенно талантливый, притянул за уши чрезвычайно интересное и важное сравнение, которое необходимо было бы провести, даже догадываясь, что Григорьев вряд ли в 1962 году читал “Ивана Денисовича” (если битовские датировки верны), который вышел в ноябрьском номере “Нового мира”, а Солженицын, вполне вероятно, никогда не читал Григорьева. Сравнение этих двух текстов, имеющих столько структурных сходств (один день, лагерь и пр.) показало бы очень существенные сходства и отличия двух ветвей русской литературы — соцреализма (так же и антисоветского) и послевоенного неомодерна. Я занимался этим, сравнивая “Спутников” Веры Пановой и “Турдейскую Манон Леско” Вс. Петрова в первой из миницикла из двух статей о последнем поколении русского литературного модернизма (первая статья написана и сдана в НЛО), но если бы удалось уточнить датировки и провести сравнительный анализ, то это бы стало очень важным явлением в осознании ближайшей истории русской литературы. Да хотя бы издать “роман” Григорьева отдельной книжкой с подробным комментарием. И чьей-нибудь (не моей, я постепенно сворачиваю свой “эссеизм” на русском языке) “вст. ст.”.

Кстати, и хвост к тексту Григорьева давно нашелся, рассказ был полностью (но без объяснений — откуда, как) опубликован в антологии ленинградской прозы 60-х гг. (Коллекция”, СПб.: 2003).

5. Словом, “Красную тетрадь” могу только рекомендовать. Целых две, на мой взгляд, существенных, мысли по поводу факсимильного воспроизведения рабочей тетради Олега Григорьева и вст. ст. к ней — это много! Может, у кого-нибудь будет больше. Я — благодарен и героическому изд-ву “Красный матрос”, и А. А. Скулачеву — составителю (по прежнему, не понимая, в каком смысле), комментатору и автору вступительной статьи. И А. Г. Битову, конечно, тоже — и даже в первую голову.

Ну всё, слава богу. Как говорится, спасибо этому дому, пойдем к другому.

P. S. Да, необходимая, видимо, сальваторная оговорка: кто решит и выскажет, что я “придираюсь” к г-ну Скулачеву, потому что у него не упомянута изданная “Камерой хранения” книжка Григорьева “Двустишия, четверостишия и многостишия” (1993), одно из первых посмертных изданий его стихов, и нет ссылок на мое “посл.” к ней, — тот дурак.

Я не литературовед и не критик, через все эти вещи я себя не дефинирую — упомянули, не упомянули, сослались не сослались… Мне это как-то фиолетово, как, кажется, уже не говорят.

Тем не менее, хочу заметить, что статья эта (которую в любой момент можно прочитать в “Ленинградской хрестоматии” на сайте НКХ) вошла в книгу о русской поэзии “Заполненные зияния”, которая должна выйти в изд-ве НЛО (обещают, что вскорости).

Ну, теперь действительно всё!

__________
(1) Пожалуй, единственный текст Олега Григорьева, который можно было бы прибавить к корпусу его «двустиший, четверостиший и многостиший»:

— ОЧЕНЬ НЕ КО МНЕ —
Вырвался (2) в форточку мотылек —
Оставил мне гроб свой — кокон.
Очень не ко мне девочки прошли
Мимо моих окон.

——————————————————
(2) В печатном тексте стоит «ворвался», в рукописи — несколько неотчетливо, но явно «вырвался» (обратила мое внимание Татьяна Нешумова, за что ей большое спасибо). А если подумать головой, то только так и может быть — оставляя кокон, вылетают. И сразу вспоминаешь великое: «Смерть так же легка, / Как вылет из куколки мотылька».

Читающим по-немецки: Новая книга Ольги Мартыновой

Только что в грацском издательстве «Droschl» вышла книга стихов Ольги Мартыновой — Olga Martynova «Von Tschwirik und Tschwirka» в совместных переводах автора и Эльке Эрб. Книга (она не двуязычная) состоит из трех известных русскому читателю поэм: «О Введенским», «Стихи о Риме» (часть совместной с Еленой Шварц книги стихов о Риме «Rom liegt irgendwo in Rußland», Lana — Wien 2006) и т. н. «стихов из романа о попугаях», двучастной поэмы о Чвирике и Чвирке, двух загадочных существах, сходных с птицами, но не птицах…

Приехали книги (4)

1. Аркадий Белинков. Россия и черт. Изд-во журнала «Звезда», СПб., 2000 — я вообще не особый поклонник Белинкова, но романа не читал.

2. Вера Панова. Мое и только мое. (Воспоминания). Изд-во журнала «Звезда», СПб., 2005 — мне вообще эта книжка по делу нужна: в конце лета, если Б-г попустит, собираюсь усесться за две статьи («мини-цикл») о ленинградской «второй культуре» (которая, конечно, была даже не первой, а единственной) 20-30-х гг. В первой статье, которая будет предположительно именоваться «Два поезда», запланироваво сравнение «Спутников» Пановой и «Турдейской Манон Леско» Вс. Петрова, написанной, как мне кажется, в качестве «ответа» на «Спутники». Я уже об этом написал по-немецки в послесловии к переводу «Турдейской Манон Леско», который выйдет осенью, по-русски надо будет, вероятно, расширить сравнение, дающее, в принципе, уникальную возможность сравнить не просто две книги, а две культуры, два культурно-антропологических типа.

Ну и вообще интересно. С В. Ф. Пановой, я, естественно, знаком не был, но ее сына, замечательного писателя и легендарного в литературном Ленинграде человека Б. Б. Вахтина, знал. Так что воспоминания Пановой, известные мне только в изъятиях, вписанных (без спроса) в один современный роман, интересуют меня и как таковые. Хорошее, кстати, слово: «изъятия»; изъяли, значит, в порядке революционного правосудия и передали туда, где соответствующие пассажи лучше послужат делу мировой революции, т. е. духовности и душевности.

3. Федор Чирсков. Маленький городок на окраине Вселенной. Изд-во журнала «Звезда», СПб., 2007:

4. Владимир Уфлянд. Мир человеческий изменчив. Изд-во журнала «Звезда», СПб., 2011. — собрание стихов и риусунков.

5. Мария Степанова. Киреевский. Пушкинский фонд, СПб., 2012 — еще подробно не читал, но заглянул: кажется, собранные здесь стихи относятся к лучшим у Степановой, за многие годы, чуть ли не с середины 90-х гг., когда я обратил внимание на ее публикацию в «Знамени». Я честно говоря, применительно к литературе имею сильное предубеждение к «проектам», но, кажется, в данном случае это в большей степени условность — название скорее обозначает никоторые особенности поэтики, и так существующие, чем «задание». Впрочем, повторяю, я еще буду читать подряд.

6. Геннадий Гор. Капля крови в снегу. (Блокадные стихи). True Gilea. М., 2012. — Спасибо Андрею Муджаба, подготовившему это книгу и любезно ее приславшему. Книга издана очень красиво и подготовлена, насколько я могу судить, вполне добротно.

Мысли и наблюдения по поводу этих и других книг, буде таковые возникнут, см. по метке «Текущее чтение«.

Получена сегодня:


Verlag: Jung und Jung; Auflage: 1 (Februar 2012)
Sprache: Deutsch, Russisch
ISBN-10: 3990270222
ISBN-13: 978-3990270226



Нечеловеческой красоты книга, страшно в руки брать.

Читающим по-немецки и по-русски

Сообщается, что в конце февраля следующего года в зальцбургском издательстве «Jung&Jung» выйдут избранные стихи (с 1984 по 2011 гг.) вашего корреспондента в переводах Эльке Эрб, Грегора Лашена&Ольги Мартыновой и Даниила Юрьева&Грегора Лашена. Издание двуязычное (русско-немецкое).

Читающим по-немецки

А вот какая скоро (в ноябре 2011 г., к литературному фестивалю в Сигбурге) выйдет книжечка:

Olga Martynova, Oleg Jurjew

Zwischen den Tischen
Olga Martynova und Oleg Jurjew im essayistischen Dialog [Erstverkaufstag: 10. November 2011]

Erscheinungsjahr: 2011, 1. Auflage
Ausstattung: französische Broschur, fadengeheftet, 128 Seiten
ISBN: 978-3-939431-73-2

Это немецкие эссе Ольги Мартыновой и Олега Юрьева, написанные и опубликованные в разное время, расположенные своебразными тематическими двойчатками, создающими ощущение непосредственного диалога авторов.