Сойти придется всем — а мне скорее, чем многим —
По льдом оглýшенным мосткам четвероногим
В ночную лодочку, что снегом всклень полна
И ледяной луной, но, кажется, без дна.
Брести придется всем — и мне не хуже прочих —
По речке ледяной, средь рыб чернорабочих
Глазами лупающих в сорной темноте.
И звезды в высоте, но, кажется. не те.
.
I, 2013
ЛАУРЕАТЫ ПРЕМИИ ЖУРНАЛА «ЗВЕЗДА» ЗА ЛУЧШИЕ ПУБЛИКАЦИИ 2012 ГОДА:
Кирилл Михайлович Бутырин
«Огонь, веревка, пуля и топор…».
О «солнечном ударе» Николая Тихонова. Эссе (№ 6)
Валерий Николаевич Трофимов
Цикл стихов (№ 9)
Леонид Леонидович Штакельберг
Призывный гул стадиона (№ 6)
Олег Александрович Юрьев
Неизвестное письмо писателя Л. Добычина
Корнею Ивановичу Чуковскому (№ 7)
ЗА ЛУЧШИЙ ДЕБЮТ В «ЗВЕЗДЕ»
Александр Александрович Матюхин
Велосипеды. Рассказ (№ 6)
Дмитрий Смирнов
Цикл стихов (№ 6)
—————————————————————————
от 21 декабря 2013 г.
www.newkamera.de
КАМЕРА ХРАНЕНИЯ — non pars sed totum
===========================================================
АЛЕКСАНДР МИРОНОВ
Стихотворения1990 – 2000-х годов из альманаха «Премия Андрея Белого (2009—2010)» / Сост. Б. Останин. — СПб.: 2011
СТИХИ
Александр Беляков: римские вирши и предшествующее тексты 2012 года
Ольга Баженова: Стихи
Сетевые издания «Новой Камеры хранения»
АЛЬМАНАХ НКХ (редактор-составитель К. Я. Иванов-Поворозник)
Выпуск 51: стихи Александра Белякова (Ярославль) и Ольги Баженовой (Петербург)
О ФЛОРЕНЦИИ
Флорентийский собор ночью напоминает исполинскую груду фисташкового мороженого. Вокруг него ходят под руку пухлые американские девицы по трое, будто бы пьяны и на всё готовы. Кто им поверит, того хватают и в грузовом отсеке ближайшего самолета вывозят в федеральную тюрьму г. Флоренция (штат Колорадо).
Вообще же, Флоренция — город дружбы народов. Населяющие ее американцы вполне добродушно относятся к понаехавшим итальянцам, японцам и прочим языцям. Добродушно, но строго.
Русские туристы — внимательно рассматривающие карту тетеньки, шерочка с машерочкой. Незамужние ткачихи составляют большинство.
Новорусские туристы: пара: девушка с гладким плоским лицом, темнеющим неуверенной степной красотой. Мужчина — с нижней губой, повторяющей загиб носа. Ру(сс)коговорящая эскурсоводша интимно щебечет — только им двоим — о дверях флорентинского баптистерия.
Все фотографируют. Даже в “Благовещении” из Уффиций архангел Гавриил протягивает руку и просит: “Улыбочку”, как будто собирается щелкнуть деву Марию цифровой мыльницей. Но никакой мыльницы у него в руке нет — их еще не изобрели. Девушка неуверенно улыбается, не понимая, чем же он собирается ее фотографировать. Так родилась улыбка Джоконды.
Спускаясь из Фьезоле во Флоренцию (хорошо было постоять на уровне неба, над красным тосканским хворостом, над черным тосканским воздухом, над золотыми нитями тосканских ручьев), прошли мимо дома, где заперлись на время чумы некие синьоры и синьорины. Домик заперт и сейчас. Возможно, снаружи еще продолжается чума, а внутри и рассказывают, и рассказывают, и рассказывают, безостановочно подплетая к косичкам желто-седые пряди — последние флорентинцы…
Подымается протяжно
В белом саване мертвец,
Кости пыльные он важно
Отирает, молодец.
С чела давнего хлад веет,
В глазе палевый огонь,
И под ним великой конь.Н. В. Гоголь. Ганц Кюхельгартен. Идиллия в картинах. 1827
Уже все умерли, как оглядеться…
Пред кем гордиться тебе, гордец?
Где голос трубный? где грандецца?
Где сокрушение сердец?
Лежат навалены, в коротких юпочках,
И стынут волосы на голых бутылках ног.
Перья веют на шлемах разрубленных
Вóроны щиплют лавровый венок.
Где голос трубный? где грандецца?
Где сокрушение сердец?
Лишь запах трупный, куда ему деться,
И конь великий, молодец!
Лежат навалены, все смертью спешены,
Лишь ты — и конь, сирота-горбунок!
И перья веют на шлемах разрубленных,
И вóроны щиплют лавровый венок.
И все уже умерли, и чем тут гордиться?
Один остался ты, молодец!
Где голос трубный? где грандецца?
Где сокрушение сердец?
I, 2013
Колонка в «Тагесшпигеле» о Викторе Серже и его романе «Дело Тулаева». Русский текст, кстати, легко находится на какой-то беспонтовой троцкистской странице. Очень хороший русский перевод, просто на диво!
Вообще, роман оказался гораздо лучше, чем я ожидал, хотя от разоблачения тов. Сталина в качестве предателя революции, или даже Революции, сводит скулы и тошнит. Мой варварский и верный взгляд: людоедоеды пожрали людоедов. Если бы они этим и огранигивались и жрали друг друга по принципу ротации, то и черт бы с ними. Но они пожирали попутно сотни тысяч, а потом и миллионы людей, никакого отношения к ихним разборкам не имеющих. И не худших людей. Та антропологическаь яма, в которой находится сейчас России — всё приходится делать худшим потомкам худших — результат не только войны, но и этого уничтожения человеческого материлала.
Из того, что в колонку не влезло: Серж-Кибальчич был женат на старшей дочке петроградского троцкиста (и тоже репатрианта) (автор биографии Хармса, В. И. Шубинский, говорит: анархо-синдикалиста) Русакова — Любе. А на младшей дочке, Эстер, был женат Даниил Хармс. Люба заболела психически, а Хармс, который уже с Эстер разошелся, но навещал ее постоянно, страшно ревновал ее к геройскому мущщине Сержу, с которым она кокетничала. В 1933 году (когда Сержа отправили в Оренбург) Эстер дала на него показания, а в 1936 году, когда его по просьбе Ромена Роллана выслали из СССР, как бы в возмещение тюремной единицы, посадили Эстер.
I
Горит воздушная вода
В ночных фонариках летучих:
Они туда, они сюда,
Пока не пыхнут в низких тучах
И не исчезнут без следа.
Мы вышли утром на заре:
Вода воздушная горела
Пунктирной сетью на горе,
Луна, как плоский глаз мингрела,
Не освещала и не грела,
И море пело на заре.
О чем, скажи мне, море пело?
Об августе? о январе?
II
О январе.
I, 2013
Статья об авторе «Романа с кокаином» Марке Леви (М. Агееве) на сайте, посвященном Еревану, где Марк Леонтьевич Леви прожил 30 лет после возвращения из-за границы. Судя по всему (это вполне убедительное предположение автора статьи или его источников), он был выслан из Константинополя в связи с делом фон Папена, раскрытом турками плане покушения на немецкого посла фон Папена. Все участники советской агентурной сети, арестованные по этому делу, были приговорены к 20 годам заключения, но вскоре, в 1942 году, просто-напросто высланы в СССР. Примерно в это же время выслан был туда и Леви.
Статья вообще неплохая, ответственная в смысле сбора информации и ее изложения (если не считать, конечно, Федора Ходасевича и нескольких тому подобных мелочей), но прекраснее всего — фотография профессора Ереванского госуниверситета М. Л. Леви за чтением «Партийной жизни»:
Веселенький журнальчик, очевидно.
За наводку багодарю В. И. Шубинского.