Мы полночи обведены стеной,
а в ней дощатый дождь, заборы повторяющий —
дощатый дождь, сжигаемый луной
и алюминьевой золою воспаряющий.
Парящий сад в смятении своем
скачет пред Г-дом всё полоумнее —
в Америке полночной мы живем
где полный месяц полнолунье.
В саду прозрачных коников скачкú
И призрачные скáчки конников,
А мы глядим, как дети и зрачки —
столетники с горящих подоконников.
V, 2009
Всех, кроме полицаев всех мастей. И юденратов всех колеров.
—————————————————————
Из Америки вернулись. Но об этом попозже.
Общий план.
И всё создано вот этой самой рукой. Был еще серп, но ушел за яйцами. В соседнее полушарие. Читать далее
via kritmassa, которому за это большое спасибо.
Фильм Льва Лурье — сам по себе довольно печального уровня. Диктор разговаривает закадровым голосом из «Телевизионного ежа» или «Человека и закона». Лурье, вероятно, и сам не понимает, что говорит, особенно когда дело доходит до театра — в МДТ, видите ли, пользуются сейчас открытиями Понизовского. А почему не во МХАТ им. Горького? Художник Белкин, признающийся, что не придавал значения «брошкам» Понизовского, каждая из которых в тысячи раз ценнее, чем все картины художника Белкина, вместе взятые, и это было и тогда совершенно ясно. …Кнайфель, правда, очень милый.
За слово «актуальный» применительно к любому виду искусства я бы ставил к стенке и оставлял стоять, пока актуальность не наступит.
Но картины и кадры есть драгоценные. Хотя лучше бы кто-нибудь архив Понизовского издал. Кому, впрочем? В обоих смыслах.
А интересно, фильм Максима Якубсона с роликом, где Понизовский и Аронзон на юге, и где похороны Понизовского, — он есть где-нибудь в сети?
На интернет-радио Хильдесхаймского литинститута в полном объеме (97 минут 54 секунды) выставлена аудиозапись вечера в берлинском Литературхаузе (20 марта с. г.) , на котором широкой берлинской публике представляли немецкий перевод моего романа «Винета» («Die russiche Fracht», Suhrkamp Verlag 2009).
Интересующихся — милости прошу. Там, кстати, после чтения как такового состоялось довольно-таки любопытное обсуждение литературной ситуации «зарубежных русских писателей» вообще — и вашего корреспондента в частности. Я призвал находящихся в зале коллег высказаться и поделиться собственными ощущениями на сей счет — на мой призыв отозвался только любезный друг и уважаемый коллега Шишкин. Судя по длине записи, всё это обсуждение должно в ней присутствовать (я ее еще не слушал за острым недостатком времени — должен срочно кое-что написать), если кто не поленится — пожалуйста, подтвердите или опровергните, буду благодарен.
За коллег не скажу, но лично я рассматриваю новый прилив агрессии «по месту прописки» в рамках моего общего представления о начале нового размежевания, новой атомизации русской литературы — после двух десятилетий ее несколько искусственного объединения, принесшего массу полезного и интересного, но так и не удавшегося до конца.
Я тут наткнулся в Интернете на любопытный сюжет, касающийся и меня, и, кстати, коллеги Шишкина — на некий уродливый кукиш, высунутый из-под одной не совсем ожиданной полы. Но очень укладывающийся в некоторую уже систему, частью которой является, с моей точки зрения, и нынешняя компания по отбору «Премии Андрея Белого» у «бывших», условно говоря,» неформалов» и передачи ее, условно говоря, «бывшим комсомольским вожакам». И пусть чистые, наивные люди думают, что это вдруг безумные Борисы ни с того ни с сего взбунташились. Ни с того ни с сего даже в Ленинграде — и особенно в Ленинграде! — ничего не происходит. Таково мое убеждение, посмотрим, насколько я ошибаюсь и сколько премий Андрея Белого у нас? у вас? у них? будет через год.
Когда разберусь с текущими делами (м. б., уже по возвращении во Франкфурт), я к этому интересному сюжету еще вернусь.
А пока слушайте немецкое литрадио.
Вид из окна гостиницы «Сохотель» — говорят, самой старой на Манхэттене. Сюда, конечно, присчитывается и долгое, счастливое время службы в качестве борделя. Впрочем, бордели тоже гостиницы.
На дне.
Не стал поднимать фотографию с бочка — кажется, так красивее.
Читать далее
На прошлых выходных мы были в Нью-Йорке. Просим прощения у всех, ожидавших нашего появления — не смогли. Действительно, физически не смогли. Принимавшие нас друзья установили такой плотный режим экскурсий и развлечений, что мы возвращались в гостиницу между 3 и 4 часами ночи.
Праздные нью-йоркские впечатления, может быть, несколько позже.
==================================================
КАМЕРА ХРАНЕНИЯ — non pars sed totum
==================================================
СТИХИ
Игоря Булатовского
Ольги Мартыновой
О СТИХАХ И ПОЭТАХ
Валерий Шубинский. ВНОВЬ Я ПОСЕТИЛ (О Сергее Вольфе)
НЕКОТОРОЕ КОЛИЧЕСТВО РАЗГОВОРОВ
Валерий Шубинский: Повременные заметки
3. Вещи и осколки. Лианозовцы: о двух из пяти — и немного об остальных
смешная история. Несколько напоминает, как Ленина В. И. с Крупской Н. К. заперли в Горках.
Кстати, лет, кажется, 27 назад, Б. И. Иванов одолжил у меня журнал психиатрической ассоциации Р. С. Ф. С. Р. с подробным отчетом о болезни и лечении В. И. Ульянова-Ленина. И, конечно же, не вернул. Какая-то сложная связь тут имеется, не правда ли…
По многим причинам я не захотел вмешиваться, когда Дмитрий Владимирович Кузьмин, к которому я отношусь хорошо и с уважением, некоторое время назад дискутировал по поводу премии Андрея Белого в основном с двумя уральскими буратинами комсомольско-молодежного разлива. Но если бы захотел, то сказал бы Диме, что «возобновление» Премии Белого и аргументирование тридцатилетним совокупным «символическим капиталом» — ошибка, причем двоякая. Во-первых, сущностная — «новая», переданная Ивановым и Останиным Премия Белого должна была так и называться — Новая премия Андрея Белого (мало ли в те времена всего «нового» объявлялось, и сам грешен), или, например, Премия Валерия Брюсова, а не имитировать «возобновление», «продолжение»; потому что культурно-антропологический феномен, стоящий за премией Белого в ее современном виде, радикально отличается от очень специальных обстоятельств и закономерностей ленинградской неофициальной культуры 70-80 гг., внутри которых Премия Андрея Белого имела свой смысл (во многом задним числом, как часть легенды или как часть историко-литературной концепции, которую я сам же с удовольствием в данный момент преподаю, но это всё уже другой вопрос).
Но это было ошибкой и в практическом смысле — тактической ошибкой, так сказать. Если бы меня спросили, то я бы предсказал нынешние события — не в этом, так в другом, но по сути сходном виде. Для этого не нужно было быть предсказателем или даже особенно в курсе «великой литературной закулисы» — для этого просто нужно было достаточно хорошо представлять себе «человеческий материал», в этой истории задействованный.
Удивительно скорее, что «смешная история» произошла только сейчас — ее вероятность была заложена именно в самой идее «продолжения» — т. е. идее объединения новых, сравнительно молодых людей с двумя… пожилыми ленинградскими активистами, представителями совершенно иного мира и носителями совершенно иного социального и личностного опыта. И другого отношения к миру и литературе.
А теперь скажите, дорогие друзья! Вот вы, конечно, отправили двух старичков в Горки, и, конечно, назначите Б. И. Иванову другого Останина, если он будет особенно взбрыкиваться, но что вот вы станете делать, если Борис Иванович Иванов с моим журнальчиком про леченье вождя под мышкой и Борис Останин, поддерживающий его под другую мышку, вдруг заведут обыкновение шаркающей рамолической походкой отправляться каждый год осенью в какую-нибудь петербургскую распивочную и чествовать какого-нибудь лауреата по своему вкусу бутылкой водки «Смирновская», яблоком и железным рублем без Ленина? Да хотя бы и смирновским мерзавчиком, половинкой яблока и полтинником. Это-то, как вы, надеюсь, и сами понимаете, вполне еще находится в их физических и экономических возможностях. А вы с вашим прекрасным Комитетом, так замечательно докооптированным, вы чем параллельно займетесь? Конечно же, и дальше тем же самым — премированием. И пусть потребители решают, какая водка более «Смирновская».
Но это еще сравнительно безобидный вариант, даже в чем-то трогательный.
А вот если в эту самую вышеупомянутую распивочную еще и вышеупомянутая комсомольско-молодежная шпана набежит с деньгами от комсомольско-молодежных банкиров? В этом случае даже и небольшой судебный процесс по поводу «брэнда» можно себе представить. Да и этих лауреатов тоже, и даже вполне живо…
Американская серая белка — злое пучеглазое лицо, как у увеличенного под лупой насекомого. Извивающийся полулетящий бег — наподобие змеящейся в воздухе змеи. Маленький серый диавол, а никакая не белка. Вообще, в Америке довольно много чертей древесных и небесных, но сравнительно мало водных.
<Фотографии, кстати, есть, но появятся в журнале только по возвращении вашего корреспондента к рыжим белкам с симпатичными туповатыми лицами девочек-отличниц. Потому что я забыл дома во Франкфурте какую-то проволочку для перегрузки фотографий из камеры в компьютер, а входа для карты ни у одного из наших компьютеров нет.>