Если кто в Перми —



6 марта состоится Спектакль «Мириам» О.Юрьев, 14+

Товарищество «Открытый театр». Режиссер – Лев Островский

Товарищество «Открытый театр» представляет свой первый проект — спектакль по знаменитой трагикомедии Олега Юрьева «МИРИАМ». Здесь все построено на открытой игре актеров – игре со зрителями, с автором, с персонажами, друг с другом.
Веселый сюжет о том, как в суматохе гражданской войны в дом к еврейской женщине поочередно являются белые, зеленые, красные оборачивается грустной и мудрой притчей о материнской любви, о жизни земной и вечной. И, может быть, кто-то вспомнит, что МИРИАМ – это имя Богоматери.

Олег Юрьев успешно работает в разных жанрах. Поэт и прозаик. Драматург и литературный критик. Пишет на русском и немецком. Живет во Франкфурте на Майне. Давая разрешение на нашу постановку, Олег Александрович сказал: «МИРИАМ» вообще пьеса простая: весело — весело — весело — грустно… Я писал эту пьесу по просьбе великого Б. Ю. Понизовского, и просьба была такая: Олег, напишите комедию для трагической актрисы. Я написал…»

В спектакле заняты артисты: Евгения Барашкова, Юлия Захаркина, Алексей Каракулов

О новой постановке старой пьесы

О «Мириам» в театре «Другое дерево» (Кострома).

Конечно, автору приятно, что пьесу, написанную в далеком 1984-м году, все еще продолжают ставить. Но…. Впрочем, лень опять и снова про «но». Систематически читающие этот журнал, легко догадаются, что автор собирался было пробурчать про спрашивание разрешения на постановку, если не про оплату, но… махнул рукой.

В Костроме я, к сожалению, никогда не был — дальше Кинешмы не заезжал. Но Кинешма прекрасна, с наслаждением увидал ее в фильме (милом, но в целом слабоватом) «Овсянки». Кстати, когда я там был, не было еще моста через Волгу, переправлялись паромом (незабываемое впечатление, не единственное от Кинешмы).

И снова о «Мириам»

Не успели еще высохнуть электроны на моей записи о спектакле по моей же пьесе «Мириам» в Челябинске, где отмечалось, что и денег не дают и даже разрешения иногда не спрашивают, как выяснилось, чту упомянутая пиэса поставлена в г. Кострома театром-студией «Другое дерево».



Всё это очень мило, но почему, собственно, никто не спросил у автора разрешения? Я что, уже покойник и уже семьдесят лет покойник? Что, меня трудно найти? — в два клика в сети отыскивается адрес, по которому меня можно найти. Противновато это всё.

«Мириам» по-прежнему в Челябинске

Отчет зрителя о позавчерашнем спектакле — радует, что спектакль живет, несмотря на возраст (идет с 2003 г.).

Вообще трудно было себе представить, когда появились первые постановки «Мириам» — в конце восьмидесятых годов — что эта пьеса будет идти. Уж очень беспомощно всё это было, меня доводила до отчаяния неспособность постановщиков и артистов понять простейшие вещи. Какие вопросы задавали — незабываемо! Один грузин в «Приюте комедианта» начинал репетировать с Томошевским «Мириам» и всё допытывался у меня, почему же она, сука такая, коленкой в пах бьет, если сама согласилась. Совсем нечестная, да? Этого он совершенно не мог понять, а стало быть и сыграть. Спектакль в «Приюте» тогда не вышел… Надо было, кстати, посоветовать Томошевскому самому сыграть все роли, включая Мириам, но это мне сейчас в голову пришло, несколько запоздало, конечно.

В общем, я считал тогда, что пьеса «неставимая». А вот же оказалось — идет и, видимо, любима народом и артистами.

Другое дело, что денег я заработал за все эти годы постановок «Мириам» в России и окрестностях всего ничего. За постановку в московских Театральных мастерских в 1990, что ли, году (реж. А. Горбань — спектакль был ужасен), получил 2200 совстских рублей от Министерства культуры РСФСР. В 90-е гг. вообще ничего не платили, разрешений не спрашивали и о постановках не сообщали, потом были какие-то вааповские крохи. Как-то попробовал с РАО объясниться насчет киевского спектакля, который идет с 1994 г., сначала по-малороссийски, потом был переведен на великорусский язык (смешно!) и так и идет до сих пор — добрая дамочка из РАО объяснила мне в письме, что я, оказывается, все деньги получил, только сам этого не заметил. И перечислила, в какие годы были переводы из Киева. А спектакль идет все годы, безо всякого моего разрешения (РАО не может его за меня выдать), возился на разные гастроли, в т. ч. заграницу… Пара знакомых из ЖЖ сулили помочь, рекомендовали каких-то чиновников и адвокатов (кому-то я даже звонил), утверждали, что у них там «в Украине» правовое государство и за авторским правом строго следят. С понятным результатом.

А в Челябинске я спекталь разрешал когда-то. Я вообще, кажется, слишком просто разрешал играть спектакли по своим пьесам. Обычно о разрешении просили, когда спектакь уже был сделан и игрался, закрыть его — означало бы отнять у людей работу нескольких месяцев, мне всегда было жалко маленькие театры, которые играют мои пьесы….

Вероятно, это было неправильно. Почему-то преимущественно на Урале и в Сибири меня играют. Кажется, единственный крупный город в Сибири, где «Мириам» не ставили — это Иркутск (может, я чего-то и не знаю — см. выше). Распутин, небось, запретил.

Смешно, что единственный раз, когда мне удалось отнять (у Озерского ТЮЗа) некоторую (очень скромную) сумму денег за разрешение на постановку — спектакль по каким-то причинам в результате не пошел.

Но до сих пор свербит, что я в свое время (1999, что ли, год) не закрыл спектакль Екатеринбургского Театрона, где постановщик ничтоже сумняшеся приписал к пьесе еще одно действие — опереточное, пошлое и бездарное.

Вообще странная «драматургическая карьера» — много постановок, переводы на языки (немецкий, французский, английский, польский, чешский) и постановки на них, а заработку — с гулькин нос. Вон, поляки в свое время хорошо заплатили за телепостановки «Мириам» и «Погрома», и немецкие авансы были приличные. Остальное же… И юная моя слава в песок ушла, что и понятно, конечно, если никаких пьес не пишешь уже почти двадцать лет. Но славы-то не жалко, славы на мой век хватит, а вот делового толку следовало бы, конечно, побольше извлекать из всей этой истории с драматургией, которая, конечно, требует отдельного мемуара — «Как я был драматургом».

Личные примечания к статье В. И. Шубинского «Объективность и объект»

1. Названная в заголовке записи статья Валерия Шубинского, помимо прочих своих качеств, практически полезна для вдумчивого читателя, что очень редко случается со статьями о литературе и литературной жизни. Большинство сочинений на эту тему (включая сюда и мои собственные) являются наблюдениями и размышлениями в чистом виде, представляющими тот или иной умственный интерес, но не имеющими никакого практического смысла.

Валерий Игоревич пишет (это важное утверждение содержалось уже в предварительных заметках к этой статье, выставленных в журнале автора): «…главное: надо забыть, что он говорил. Содержательную часть его реплик надо вывести за скобки. С хамом нельзя ни солидаризоваться, ни спорить…»

Мудрость и гигиенический смысл этого совета, мне кажется, не до конца оценены. Мне он помог почти сразу же — пример для наглядности:

Некоторое время назад где-то я прочитал, что один из предметов статьи Шубинского (не единственный, думаю, но, несомненно, главный) вдруг разразился панегириком в адрес харьковско-американского писателя Милославского (подозреваю, даже знаю, почему). Перед моим умственным взором уже встала эта чрезвычайно забавная «картинка с выставки», но — стоп! — сказал я себе. Вспомни: «…главное: надо забыть, что он говорил. Содержательную часть его реплик надо вывести за скобки. С хамом нельзя ни солидаризоваться, ни спорить…» Никакое — ни положительное, ни отрицательное отношение Топорова и подобных ему к кому бы то ни было и к чему бы то ни было не может являться поводом или доводом для тебя, если ты хочешь жить в более или менее человеческом мире. Любитель Милославского, обрадовавшийся похвале — проиграл. Нелюбитель Милославского, возмутившийся или пожелавший использовать эту «медвежью похвалу» как аргумент — проиграл тоже. Речь идет о том, что должны быть границы, и эти границы ты проводишь — для себя! — сам.

Таково, к примеру, практическое наполнение совета Шубинского. Я — благодарен за него.

2. И второе. Это никак не полемика с Валерием Игоревичем, но я должен все же отметить, что никаких «пактов о ненападении» лично я ни с кем никогда не заключал. И в восьмидесятые годы говорил все, что думаю о ком угодно, а как предоставилась возможность делать это печатно — в ленинградких перестроечных газетах для начала — то и печатно. И об упомянутом Драгомощенко, и о неупомянутом Кривулине, да и о ком угодно. С моей точки зрения, Советская власть — это как раз что-то типа Топорова и обращение с ней должно было быть соответствующее — «содержательную часть вывести за скобки», кто начал учитывать ее существование, тот попался. Не знаю как кто, а лично я совершенно точно отказывался учитывать «общего врага». В этом, с моей точки зрения, и состоит единственный экзистенциальный выигрыш, который можно было получить (а можно было и не получить) из ситуации неофициальной культуры 70-80-х гг.: исчезновение Советской власти (а в экстраполяции на неизвестное тогда будущее — любого другого большинства, пытающегося предписывать тебе, что хорошо, а что плохо)— хотя бы на уровнях, связанных с литературой и культурой. Как же может быть «общим врагом» то, чего нет?

Я не оспариваю слов Валерия Шубинского, может быть, такой «пакт о ненападении» и существовал. Я просто хочу подчеркнуть, что я в нем не участвовал.

Про 90-е гг. я вообще ничего не могу сказать, в 90-х гг. я практически не участвовал в российской литературной жизни, только (в первой половине этого десятилетия) иногда высказывал свои мнения и суждения по разным поводам на волнах «Радио Свобода», предоставившего мне в лице С. С. Юрьенена полнейшую свободу слова, характерную для того странного времени, а сейчас абсолютно непредставимую. Думаю, что если в эти годы и существовало какое-то продолжение описываемого «пакта о ненападении», то я и под ним не подписывался — говорил свое нелицеприятное мнение, что не означает «неприятное» или «отрицательное», как полагают в последнее время многие люди, как правило, плохо чувствующие и знающие русский язык, а без учета отношений и пристрастий, т. е. беспристрастное. Я не сожалею ни об одном из высказанных мною суждений, хотя, быть может, с некоторыми из них и сам бы сейчас не вполне согласился.

Вообще, я сожалею только о двух эпизодах моей литературной биографии. Т. е. несомненно, я гораздо чаще был неправ и поступал вызывающим сожаление образом, но только два эпизода постоянно всплывают в памяти и причиняют неудовольствие.

Первый: в начале нулевых годов в Екатеринбурге в театре «Театрон» артист по фамилии Ушатинский поставил мою пьесу «Мириам» — и не только без моего разрешения, но и приписав к ней, ничтоже сумняшеся, еще один акт, полный самой пошлой водевильной глупости. Я узнал об этом вскоре после премьеры, но, поколебавшись, не стал закрывать спектакль — как всегда, было жалко артистов, театр, они-де работали… Я до сих пор очень сожалею, что не закрыл тогда же.

И второй: по ходу организации премии «Национальный бестселлер» устроители обратились ко мне с предложением стать номинатором. Я, конечно, понимал, что не следует ходить в собрание нечестивых, но подумал, что нехорошо отказаться от возможности сделать хорошее какому-нибудь замечательному писателю, которого, кроме меня, может быть, никто и не вспомнит… — и был в течение двух первых сезонов «номинатором». Слава Б-гу, хотя бы денег я никаких из этой клоаки не получал. Я признаю: это была ошибка. Я знал, кто затеял эту премию с дебильным названием — и должен был сразу отказаться.

Ну, вот. Пожалуй, это пока всё, что пришло мне в голову по поводу важной, содержательной и в первую голову практически полезной статьи В. И. Шубинского.

С особым цинизмом

Уже традиционно с началом осени в Одессу съезжаются служители Мельпомены из разных городов и стран. Съезжаются, чтобы принять участие в большом театральном празднике — фестивале «Встречи в Одессе», ставшем ярким завершающим аккордом в торжествах по случаю Дня города.

Хорошо, не возражаю, нехай съезжаются.

Что ни год — новая тема, обсуждение важных задач и проблем, стоящих перед театрами, мастер-классы и «круглые столы», дискуссии и обсуждения спектаклей. В этот раз в центре внимания оказалась такая важная тема, как «Авторское право в Украине и России».

Даже приветствую. Тема остро актуальная, скажу как пострадавший. Хотя, конечно, забавно, что предлог «на» «в Украине» если не вообще запрещен, то, кажется, избегаем: как бы чего не вышло — «в этот раз».

Но что уже, конечно, является особым цинизмом в свете вышесказанного и на свету человеческой совести:

Современная драматургия была представлена спектаклями «Женщины. Фрагмент» Александра Марданя и «Колесо» Олега Юрьева.

Под «спектаклем «Колесо»» имеется в виду, разумеется, всё тот же спектакль Киевского академического (! — академики! знаем мы этих академиков, в «Ликвидации» видали!) театра-кафе «Колесо» по моей пьесе «»Мириам», идущий в этом академическом театре с 1994 года. За что я как объект (т. е., скорее как субъект) авторского права «в Украине» не получил за все эти годы ни одной единой копейки. Мне кажется, «академики» — с набежавшими процентами, возмещением морального ущерба и индексацией инфляции — должны мне уже столько, что я могу предъявлять территориальные претензии. Вот только еще не решил — Крым потребовать или Одессу.

По-французски мы не умеем —

а чего пишут-то? Не клевещут? Это, кажется, научный журнал Гренобльского университета.
Я с помощью автоматического перевода на немецкий попытался разобраться, но перевод был уж очень автоматический.

Если какому милому франкофону не влом:

<...>Le rire que provoque Fo est partagé par les personnages et les spectateurs ; c’est un rire de complicité peu différent de celui du personnage de Myriam dans la pièce du même nom écrite par le Russe Oleg Youriev où la malheureuse jeune femme, en pleine guerre, sur une ligne de front, voit sa masure envahie à tour de rôle par les représentants de trois factions armées, qui tous les trois, également lâches et avides, entendent la violer6. Rire compulsif de répétition, certes, mais il y a plus : Myriam ne s’en sort… qu’en disant oui – mais un oui de procrastination – et en recourant à quelques inventions dignes à la fois de la farce médiévale et des cocasseries à la Feydeau : elle est d’ailleurs la première à en rire.<...>

Recherches & Travaux

69 | 2006
Du comique dans le théâtre contemporain

Sur quelques dramaturgies européennes

De quoi et comment l’Europe rit-elle, au théâtre, de nos jours ?*

Michel Corvin
p. 39-48

И в чем зернистая мысль автора:

<...>Et pourtant l’on rit. On va essayer de le montrer en parcourant la production théâtrale européenne des cinquante années qui séparent l’après-guerre de la fin du xxe siècle, à l’exception de la France et des pays francophones, mieux connus et plus souvent étudiés.<...>

Как раз двадцатипятилетие скоро будем отмечать, пьесы-то…

Библиографическая служба в затруднении:

ноябрьская колонка вашкора в берлинской газете «Der Tagesspiegel» — о Сельме Лагерлёф, ангине и о полной неуместности одного гусиного имени — вышла, оказывается, еще в прошлое воскресенье, но в сетевую версию не попала.

Ну, тогда ничего другого не остается, как смотреть передачу калгарийского..? калгарского..? телевидения о премьере спектакля «Мириам» по пьесе вашего же корреспондента. Там сверху справа ткнуть в картинку с афишкой спектакля. Очень трогательно, между прочим. Интересное начинание, говоря словами одного русско-абхазского писателя.

А вот интересно, не следует ли теперь вместо «Калгари» говорить «Калгар»? Если что, я готов. «Тифлис», «Сухум» и «Батум» мне даются совсем легко, собственно, я и всегда так говорил. «Цхинвал» осваиваю виговаривать. Вот «Гор», «Пот» и «Нью-Дель» пока что чудок тормозят.

Когда мы были в сентябре в Ленинграде, нашелся портфель со старыми бумагами — в том числе и с газетами типа «Советской Абхазии», «Советской России» и еще чего-то не менее советского. И квитанции почтовых переводов из этих газет, с гонорарами за переводы — 25 руб. 16 коп., 34 руб. 78 коп. и т. д. И вдруг я осознал, что и с абхазского, и с осетинского я переводил («…ведь эту землю кровью освятил аланский всадник, предок осетин!»), а с грузинского — никогда. Маладэц какая, как говорилось в одном старинном четверостишии*!

* (четверостишие произносилось обязательно с грузинским акцентом, автора не знаю, время — середина 80 гг.; в Москве было некоторое время очень известно, в Ленинграде — практически наоборот)

Дэвушка идет,
Бедрами качает.
Сумочку нэсет —
Маладэц какая!

Текущее

Во-первых, поздравляю соотечественников «в» и «вне» с праздником избавления от польских и малороссийских людоедов — я уже рассматривал этот интересный исторический эпозод, но под несколько другим углом зрения.

Во-вторых, долго обдумывал мистический смысл казанского чемпионства. Что бы г-н муфтий ни говорил (чье симпатичное воодушевление я тем не менее — сам футбольный мистик! — вполне понимаю), нету в нем вообще никакого мистического смысла. В конце концов, что может быть естественнее — Казань съела коней…

Больше, кажется, ничего существенного в мире не происходило и не собирается… Не знаю, сколько среди читающих этот журнал жителей канадского города Калгари и стоит ли давать ссылку на премьеру пьесы «Мириам», имеющую состояться 15 ноября. Силами местной русскоязычной труппы. Впрочем, уже дал.