Русский, немец и поляк танцевали краковяк

Какое чудесное интервью дал польский писатель Анджей Стасюк немецкой газете «DIE WELT». В сети его нет, поэтому:

«Ich fürchte die Deutschen und die Russen, ich verachte die einen wie die anderen, ich bewundere beide. Vielleicht ist es das polnische Schicksal, unentwegt über den eigenen Ort in Europa und der Welt zu meditieren. Pole sein, heißt in völliger Vereinsamung leben. Pole sein, heißt, der letzte Mensch östlich des Rheins zu sein. Denn für einen Polen sind die Deutschen so etwas wie gut konstruierte Maschinen, Roboter; die Russen dagegen sind schon ein wenig wie Tiere…»

Не могу отказать себе в удовольствии и переведу:

«Я боюсь немцев и русских, я презираю и тех, и других, я восхищаюсь и теми, и этими. Быть может, это и есть польская судьба: беспрерывно медитировать о своем месте в Европе и в мире. Быть поляком изначает: жить в полном одиночестве. Быть поляком означает: быть последним человеком к востоку от Рейна. Потому что для поляка немцы — это что-то вроде хорошо сконструированных машин, роботов; русские же — до некоторой степени уже животные…»

(Die Welt, 14.03.2007)

ДОПОЛНЕНИЕ: Интервью все же нашлось в сети. Большое спасибо замечательному переводчику и моему давнему другу Андреасу Третнеру. Андреас — я думаю, по доброте и презумптивности — считает, что интервью нужно прочесть целиком, что — стало быть — я несколько выдернул высказывание из контекста. Я прочел целиком и в данном случае не согласился с Андреасом. Кто читает по-немецки — пожалуйста, можете сами убедиться.
Следует еще заметить, что цитату я взял уже вынутой из контекста, на одной из реферативных страниц по немецкой прессе. Т. е. в таком виде она попала к большинству потребителей.

О выходе «Временника НКХ»

Нам сообщают из Москвы, что «Временник НКХ» отпечатан и скоро будет забран из типографии.

Первым долгом хочу поблагодарить Дмитрия Владимировича Кузьмина, бескорыстно и великодушно принявшего на себя хлопоты по определению нашего «Временника» в типографию. Очень не хочется злоупотреблять великодушием Дмитрия Владимировича, в связи с чем ниже будет поставлен ряд вопросов к авторам и доброжелателям НКХ. Но сначала, под загибом, помещу содержание второго выпуска «Временника НКХ» и передам (своими словами) обращение его составителя, Кирилла Иванова-Поворозника, собственного сетевого журнала не ведущего.
Читать далее

Отвернулся

При прогулке в нижележащий городок Герлинген обнаружился замечательный памятник:
221,16 КБ
Это папа Фридриха Шиллера, похороненный под местным собором (здесь же недалеко, через улицу).
Вот его вид спереди, который, собственно, является видом сзади. Или как хотите.
132,94 КБ

С Шиллеровской высоты — на высоты Иерусалимские

Ваш корреспондент на следующей неделе будет в Иерусалиме. Назначены два выступления:

19 марта, 18.00
Культурно-просветительное общество «Теена», ул. Карл Нетер 3, библиотека Майерхоф

(читать буду прозу, по всей видимости, рассказ из книги «Франкфуртский бык» («Гольдштейново детство») и, возможно, отрывок из нового романа «Винета»).

21 марта в 19.00
Зал городского совета, муниципалитет Иерусалима, Кикар Сафра 1, этаж 6

(официальная культурная программа конференции, на которую я приглашен; с переводом на иврит; вместе с Диной Рубиной; читать буду «Гольдштейново детство»)

Всех, кто интересуется или просто хочет повидаться, милости прошу. Буду рад видеть и перемолвиться.

В кои веки — хорошие новости!

23 июля, 1820
Оборвались подвязи от Успенской церкви, которую евреи крыли железом, и с подвязями оборвались все трое евреев и почти убились до полусмерти. Одного нашли — железный лист в голову вторгнувшись. Однако они выздоровели.

Читающим по-немецки: JURJEWS KLASSIKER

Новая колонка — о Сологубе. К столетию книжного издания «Мелкого беса». Следующая (через пять недель) будет о Джозефе Конраде.

ТРИ ШЕСТИСТИШИЯ БЕЗ СЛОВА «ВОДА»

Как двойная водоросль в окне
меж двойным стеклом, попеременно
изгибаясь и прямясь, мы спим,
но — одновременно видно мне —
черной лестницей одновременно
мы сбегаем изгибаньем спин.

…А когда мы вышли за порог
и, вступивши в фосфорный аквариум,
побрели (мерцанье — по глаза),
черный порох обходных дорог
вспыхивал зигзагами по хмарям —
стало быть, готовилась гроза.

Все, что в облаках оттиснено,
вся ручная азбука ночная,
все насечки с блеском голубым —
всё на край земли оттеснено
(вспыхивать и пухнуть начиная
там, где ствольный чад неколебим).

III, 2007