Отвыкают от пчеловода пчелы

Нам пишут из Америки (все сегодняшние немецкие газеты), что тамошние ученые якобы раскрыли, наконец, загадку массовой гибели пчел, происходящей последние несколько лет (преимущественно и с наибольшим размахом в Америке, но с недавнего времени и в Европе тоже). Причина — не сигналы мобильных телефонных сетей, спутывающие у пчел ориентировочные механизмы, как предполагалось, а какой-то австралийский пчеловирус в соединении с каким-то американским пчелопаразитом. Ребенку ясно, что «американские ученые» проплачены телефонными компаниями. От вируса пчелы валились бы вповалку там, где он их застал, а картина выглядит совершенно иначе: рабочие пчелы покидают ульи, оставляя маток, детву, мед, воск и все прочее имущество — и не возвращаются. Это даже не гибель (судя по всему, никто еще не находил миллиарды дохлых пчел вповалку), а массовое исчезновение. Они просто уходят куда-то.

Вероятно, среди рабочих пчел завелились агитаторы, пчелиные скопцы и хлысты, зовущие их (представим: затанцовывая на полу улья духовные стихи, прокламации и воззвания) в райские области, где не существует экслуатации пчелы пчелой, не говоря уже об эксплуатации пчелы человеком, где текут реки, полные готового меда — в страну Муравию своего рода, или в пчелиное Беловодье. Забавно: пчелы уходят в Муравию.

Может быть, они уходят в «другое измерение», в параллельную вселенную, что твои эльфы у Толкиена? Может быть, они и есть эти самые эльфы? И вообще вся эпопея — из жизни насекомых: пчел, ос, жуков мохноногих. Впрочем, всем этим я интересовался в последний раз лет пятнадцать назад и открыл (и даже опубликовал это открытие в «Русской мысли»), что «Властелин колец» является в известном смысле парафразой «Пиквикского клуба».

Но — скорее всего — виноваты все-таки вышки сотовой связи.

* * *

         В ночных колесиках огня
Зияет колбочка зрачка,
Сияет полбочкá волчка — 
         И все это едет на меня.

         Но скрип земной и хрип ночной,
И шаг дождя в глухом саду,
Его дыхание на ходу — 
         Это все мимо, стороной.

                                                IX, 2007

Ольга Мартынова

УПАВ С ВЕЛОСИПЕДА

Упав с велосипеда, знаешь вдруг:
между тобой и миром – плоть,
и так тонка, и так капризна,
что грубой и выносливой душе
она сплошная укоризна.

И знаешь вдруг,
что равен небу, лесу, полю,
как зеркало, что ли, ты –
тогда представишь ЗЕРКЛО,
чьи отраженья сначала расплывчаты,
потом и вовсе вылиты,
и брызнули на волю,
как рыбки из садка,
как мотыльки из сада,
как с неба облака,
как с облаков вода,
как Аронзона вкруг
все замелькало, смеркло.

Небольшие романы — 26

Сентябрь 79-го года, Волосовский район Ленинградской области, куда меня при переходе из Института водного транспорта в Финансово-экономический институт послали на картошку. Шахматы закатные и лунные

Закат расчертил поля на поля — белые и желтые. На некоторых стояли черные фигуры. Иная вынимала из-под крыла клюв, оглядывалась (как бы в поисках белых) и с размаху втыкала клюв себе под ноги. В целом поля имели вид скорее сувенирный — шахматных досок, сплетенных народными умельцами из золотистой и серебристой соломки.

На тележке без бортов, куда мне народный умелец — лет одиннадцати с кривой беломориной в маленьком кривом рту — впряг мерина Яшку, я ехал на ферму за молоком. «И мерин мой игреневый ушами шевелит», — не без ужаса вспоминал я стихи комсомольского поэта Чекмарева. Яшка ушами не шевелил, но время от времени пешком вздувал золотеющий хвост — на асфальт сливался зеленый полужидкий круг. Порой он останавливался и выдвигал у себя под животом кривую подрагивающую колбасу. И не трогался с места, пока колбаса не задвигалась обратно. “Вспоминает”, — объяснял я себе этот феномен.

Обратно ехали при луне. Яшка торопился домой и воспоминаниями не отвлекался. Луна расчертила поля на поля — белые и черные. Белые фигуры так и не пришли, а черные стали еще чернее и слились с черными полями. Или вообще улетели. И от этого шахматы стали настоящими — страшными и прекрасными, какими я их помню.

Новости фотоискусства —

не моего, слава Б-гу; я теперь существо безаппаратное, поскольку аппаратом завладел его законный владелец — ребенок Даня.

Нет, к нам сюда приезжали на выходные Виктор Александрович Бейлис с очаровательной женою Леной, и все у нас тут художественно сфотографировали. Чем и пользуюсь.

Во-первых, общий вид (но не наш, а от нас на соседнюю деревню Санкт-Мартин, куда был турпоход):
75,50 КБ
Читать далее

Текущее чтение

За последний месяц прочел — сам не знаю зачем — биографии двух немецких романтиков, Эйхендорфа и Клейста. Об Эйхендорфе коротко шла уже речь. Биографию Клейста пересказывать не буду — у всех своих неприятностей достаточно, но единственная, пожалуй, забавная подробность: оказалось, что Генрих фон Клейст был основателем и редактором первой немецкой бульварной газеты «Berliner Abendblätter», состоявшей на значительную часть из уголовной хроники (по договоренности с полицейским управлением) и различного свойства курьезных сообщений. Забавно: автор «Маркизы О» и «Кетхен из Гейльбронна» оказался прадедушкой газеты «Бильд». Впрочем, газета «Бильд» ничем не плоха, я ее всегда с удовольствием читаю в парикмахерской или в трамвае, если кто ее оставил на сиденье.

В «Новом литературном обозрении» № 85 (2007)

опубликована поэма Ольги Мартыновой «Введенский», предваренная статьей В. А. Бейлиса «Дверь в поэзию открыта». Всё вместе это поставлено в журнальную рубрику «ИЗЯЩНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ: НОВАЯ НАУЧНАЯ ПОЭЗИЯ», а почему — см. в статье. Мне кажется, и по отдельности и в совокупности это важные события.

(Там в тексте поэмы какие-то значки и буквы — это как раз не «научная поэзия», а, видимо, остатки какой-то форматировки; и это еще не «Журнальный зал», а собственный сайт «НЛО»)

ПЛАТАНЫ В ЯЩЕРИЧНОЙ КОЖЕ

Платаны в ящеричной коже,
Но посветящееся и поглаже,
С таким кручением в крупной дрожи
Культей всперённых, воздетых в раже,
С такой курчавой детвой в поклаже,
С такой натугой в нагнýтом кряже,
Что кажется: мы взлетаем тоже —

Что, кажется, мы взлетаем тоже,
Как будто бы тоже и нам туда же —
Туда, где спят на наклонном ложе
Большие птицы в пуху и саже,
И ложе горит изнутри, похоже,
А в верхних подушках снаружи даже…
Так что же, что же, и нам того же?

— И вам того же, и вам туда же…

Постой, не стоит — себе дороже.

VIII, 2007