(Стихи о русских песнях — 5)

Постой, пароход, не плещите, колеса,
Улыбнитесь, капитан, капитан!
За сохатым китом, да за скатом-скотом
Перестаньте ходить по пятам!

Далеко на Севере
Растет велия рыба Изольда,
Но вы ее не сеяли
И не вам собирать ее сó льда!

Постой, пароход, не плещитесь, колеса,
Не дымися, не дымися, труба…
Раз пятнадцать он тонул,
Но никто его по-дружески не пнул,
Все равно ведь дело труба!

I, 2014

Утро туманно; пурпурен закат —
Белый брокат, сопряженный с зарею;
Ночка тесна — и звезды не запхать
В белую тень над горящей горою.

Ты не зови меня, жено, на брег
Чаячьи тени качающей Невки;
Жук из Одессы, бакинский абрек,
Хохлик блатной и закобзанный грек
Там разъезжают от девки до девки.

Тьмы батальоны из стали
Вышли на берег из зон.
Тучи над городом встали,
В воздухе смерть и озон.

I, 2014

НОВОСТИ ОРНИТОЛОГИИ

Чайки летят, их тени плывут, подпрыгивая. Чайки — птицы, а их тени — рыбы.

Чайки едят свою тень. 

То та, то другая пикирует и впивается на солнечно-синей водице, где ее тень. Тень уходит вниз, чайка за ней, но вскоре, тряся подштанниками, вылетает из реки. С ее клюва, подмышек и пальцев ног падают крупные капли невской воды, крови теней, с солнечным волосом в каждой капле.

Полукругом поднимается, а к ней выплывает новая рыба-тень: в Неве их без счета.

Вот поэтому чайки (и поэты) никогда не переведутся в тех краях — они питаются собственной тенью.

Где ты был, орел зеленый?
— Я летал на склон соленый,
Где скворчит-горчит ручей,
Выбегая из печей!

Где ты был, лиловый сокол?
— Я пустые яйца кокал,
Их спуская по скале
В сковородки на столе!

Где была ты, сыть-неясыть?
— Мир хотела опоясать,
Но вошла к тебе в окно
И закончилось кино.

I, 2014

Я плачу, как река,
Подпрыгивая рыжими слезами.
И в небе намокают облака,
Пока их слизни не слизали.

Я плачу, как леса,
Свистящие сращенными печами,
И в небе набухают небеса,
Пока в них червяки не запищали.

Я плачу, как себе
Дышать зрачками помогаю,
И в небе или лучше: на небе
До слез смешно ночному попугаю.

I, 2014

То ли кошки, то ли дети,
То ли что-нибудь еще
Появляются на свете
Через левое плечо.

Выйдешь ночью на дорогу
В паре света нищего,
Косо глянешь — славa богу!
Никого и ничего:

Ни безмолвного детсада
По веревочке за мной,
Ни холодных кошек стада,
Ни сырых окошек ада,
Ни прочей мерзости земной.

I, 2014

Очень приятный текст, в первую очередь интересный, однако же, своей абсолютной чуждостью предмету. Автор не понимает Григорьева как человека, автор не понимает исторических условий 60-х годов и исторического изменения литературного процесса — как официального, так и не совсем, автор вообще не понимает людей этого времени, как они функционировали. Это похоже на любительские и полулюбительские исследования позднесоветских времен о «серебряном веке» — советский ИТР (и приравненный к нему филолог) ни при какой погоде не понимал «душевного устройства» предреволюционного модерниста и реальных жизненных условий предреволюционной России. В результате возникла очень упрощеннаь мифология «серебряного века», разумеется, больше говорящая о позднесоветском времени, чем о «серебряном веке». Очень интересно (для меня), что люди 60-70-х гг., люди с которыми я был знаком, дружил или враждовал, выпивал (только не с Григорьевым!), превращаются и отчасти уже превратились в мифогические объекты. Повторяю, текст мне понравился, идея насчет Ахматовой, навроде Победоносцева раскинувшей «совиные крыла» и Олега Евгеньевича Григорьева в качестве юного рыцаря, пришедшего ее поборать, — довольно забавная. Сохраняю ссылку, поскольку в ближайшее время буду писать о Гриорьеве в совершенно другом парном контексте. Но всё же, конечно, мифология мифологией, но хотелось бы более отчетливых предствлений об истории и антропологии рассматриваемого времени и места. Без них это всё выглядит немножко как фантазмы построннего.

И этот просквоженный лес,
Как много лет назад в Сосновке,
И этот лоск, и этот блеск,
И мертвый снег на остановке,

И этот всхлип, и этот взрыд,
И враны, что стоят строями,
И неба склон, что взбит и взрыт
Плечистых елей остриями,

Всё это так, и всё не так,
И так оно уже не будет…
И смертный снег в ночных кустах
Меня скрипеньем не разбудит.

XII, 2013

Олег Юрьев. Стихи и элегии.

Где воду белую прядут
И вьивым ивам подают,
Туда плохие не придут
И серебра не подольют.

Прядясь, прядись вода, вода!
А ива сивая, присядь!
Но нет, плохие никогда
Не будут серебром писать

По золотому серебру
Среди прозрачных, вьивых зал,
Когда я, милый твой, умру,
Как ангел Аронзон сказал.

XII, 2013