Новая Камера хранения: БОЛЬШОЕ ОСЕННЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ (ДЕВЯНОСТО ПЯТОЕ) от 20 сентября 2014 г.



СТИХИ
Валерий Шубинский. СТИХИ
Ольга Баженова. СТИХИ

О СТИХАХ
Игорь Котюх об Алексее Порвине (аннотация третьей книги стихов»Солнце подробного ребра», СПб., 2013; Воздух, 1, 2014))
Олег Юрьев. Ответ на опрос ж. «Воздух» (1, 2014) на тему о поэтической теме
Олег Юрьев. Еремин, или Неуклонность (о стихах Михаила Еремина)
Кирилл Корчагин. В поисках предсказанного времени (о стихах Михаила Еремина)

НОВЫЙ ПРОЕКТ
«Голоса». Запись авторского чтения стихов Сергея Вольфа, Дмитрия Закса, Ольги Мартыновой и Олега Юрьева (запись Игоря Пеховича, 1997 г., Франкфурт)

Сетевые издания «Новой Камеры хранения»

АЛЬМАНАХ НКХ (редактор-составитель К. Я. Иванов-Поворозник)
Выпуск 59: стихи Ольги Баженовой (Петербург), Валерия Шубинского (Петербург) и Ирины Машинской (Нью-Йорк)


НЕКОТОРОЕ КОЛИЧЕСТВО РАЗГОВОРОВ (редактор-составитель О. Б. Мартынова)
Выпуск 27
Игорь Булатовский. О повестях для детей А. И. Введенского

По традиции сегодня «Новая Камера хранения» поздравляет

своих авторов и читателей с Днем Леопольда Блума!

«Блумов день» — это не только (и даже не столько!) повод вспомнить о Джеймсе Джойсе, о его жизни и о его сочинениях, и в первую голову, конечно, об «Улиссе» (хотя мы это с наслаждением и делаем).

Блумов день — это прежде всего день литературы, что по смыслу, по плоти, по дыханию противоположна как литературе, понятой как товар (безразлично, товар-развлечение или товар-информация), так и литературе-пропаганде, литерауре-»в оспитанию», литературе педагогического и идеологического воздействия на читателя, — т. е. двум представлениям о литературе, казалось бы установочно противоположным и якобы даже враждебным друг другу, но использующим до смешного похожие технические — стилистические и конструктивные — средства.

Блумов день — это день литературы высокого модерна, и именно в этом его смысл и значение для нас — и, надеемся, для тех, кого мы с ним поздравляем!

Ваша «Новая Камера хранения»

16. 06. 2011, Франкфурт-на-Майне — Санкт-Петербург

Объявления «Новой Камеры хранения»

На сайте «Новая Камера хранения» открыта страница премии за стихотворение года «Бабочка Аронзона».

Раздел, посвященный премии за 2010 год содержит короткий список из шести стихотворений и выбранное постоянными и непостоянными авторами НКХ стихотворение 2010 года.

Объявление «Новой Камеры хранения»: БАБОЧКА АРОНЗОНА — 2010

«Новая Камера хранения» объявляет результат голосования:

«Бабочку Аронзона» за 2010 год получило стихотворение Ольги Мартыновой «Смерть поэта»

СМЕРТЬ ПОЭТА


Говорят, что он утонул, норовя в пьяном виде схватить в объятья
диск луны, отраженный в воде.

В. М. Алексеев

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

Зря мыслит тростник
В четырех потоках луны,
Зря волна кувыркает лунный диск,
Ли Бо не видит диска, не видит луны, волны.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

На башне семи небес,
Что смотрится в дольний лес,
Пилюли-пули
Чайный мудрец, скворец
Выплюнул в бело-черный свет,
В родовой и смертный разрез –
Свечу задули.

Пели и пили
На берегу луны,
Один за другим уплыли
Рисовые челны.

Выпей, выпей чашку
Тутового вина,
На промокашку
Тушь опрокинь,
Останься один –
Свечу задули.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

Уйди-уйди – лепечет
Бело-черный свет,
Низ взлетает на нечет,
На чет оседает верх.
Он выпивает чашку
Тутового вина,
Снимает тело-рубашку,
Луна остается одна.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

————————————————————
Мы благодарим всех, принявших участие в обоих турах голосования. «Явка на выборы» составила, между прочим, ровно 54 %.
В ближайшее время на сайте «Новая Камера хранения» будет открыта страница премии за стихотворение года «Бабочка Аронзона».

Координатор премии
Кирилл Иванов-Поворозник

Напоминание

Координатор премии НКХ за стихотворение года «Бабочка Аронзона» Кирилл Иванов-Поворозник

просит напомнить, что последний срок подачи голоса — 15 февраля 2011, т. е. послезавтра, т. е. во вторник!

«Короткий список» стихотворений — здесь.

«Управомоченные» голосовать перечислены здесь.

Координатор говорит, что проголосовало около половины имеющих на это право.

БАБОЧКА АРОНЗОНА — 2010


Сообщение координатора премии НКХ за стихотворение года «Бабочка Аронзона»:

Итоги голосования — для нас совершенно неожиданно! — не выявили определенного победителя. Голосовавшие называли разные стихотворения, совпадая друг с другом в довольно редких случаях (достаточно сказать, что у одного из авторов было упомянуто 10 (!) стихотворений). Соответственно, чисто арифметические отличия между стихотворениями, набравшими наибольшее количество баллов, оказались очень незначительными — 1 балл или даже 0,5 балла, что, до некоторой степени, можно считать своего рода «статистической погрешностью». У нас всё же не соревнования по плаванию или конькобежному спорту, где судьбу первого места решают — и это вполне справедливо — доли секунды. Поэтому, после долгих размышлений, было решено провести второй тур «Бабочки Аронзона — 2010″. Это, конечно, некоторое изменение правил на ходу, но, надеюсь, оно никого не обидит.

Итак, вниманию интересующихся предлагаются шесть стихотворений, набравших наибольшее количество баллов (и названных наибольшее количество раз). Баллы обнулены, стихи расположены в алфавитном порядке следования фамилий авторов:

Имеющих право голоса (напомню, они поименно перечислены здесь) мы убедительно просим в течение двух первых недель февраля проголосовать еще один раз: просто-напросто прислать на известный им адрес название ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ, выбранного из этого «короткого списка».

С уважением
координатор премии НКХ «Бабочка Аронзона» Кирилл Иванов-Поворозник
Александр Беляков, “Съезжались гости в черный ящик…”

* * *

съезжались гости в черный ящик
подмигивали входы-выходы
взрывался кислородный смех
и тени двигались для выгоды
буквально всех

о жар пещер живородящих!

механику самозабвенья
в тугую музыку облек
мгновенный гений единенья
потусторонний мотылек

Игорь Булатовский „ВДОЛЬ РУЧЬЯ“

ВДОЛЬ РУЧЬЯ

Л. В.
Е. Ш.
А. М.

1.

— В том смысле, нa голову сточенном…
— В том смысле, что? — В том смысле, что
в том смысле сточном, об-источненном,
истoнченном до нищи той,
истошной, тошной, не спасающей,
не понимающей, за что,
за что ей встать в той нише тающей,
в том обесточенном пальто,
под ветром, стачанным из полостей
слезящихся, слезящих ртов
и голых веток ветхих голостей,
горящих каплями цветов…

2.

Трясись, дрожи, кустарь кустарничный,
над этой жизнью водяной,
над этой сводной, свальной — дар ничей! —
ничьей, ничейною волной,
куда — «волной», так — заусенцею,
царапающей воздух вонь
с такой же беззаветной ленцею,
с какой оставлена. Не тронь
ее ты больше, днями веточный,
сложи, сложи свои ножи,
сними передник, вытрись ветошью,
и весь трясись и весь дрожи…

3.

В тебе по голос, ветка скользкая,
около-плодных вод извод,
в тебе стоять по горло — сколько я,
не различая what is what,
лишь выдыхая пар до-мысленный —
клочмя кружиться по твоей
гусиной коже, тонкой, масляной,
створяясь, растворяясь в ней,
и ждать, пока в тебе домыслятся
мои неплотные труды,
и улыбнутся, и умаслятся
твои нетрудные плоды?..

4.

Что по щепоточке добавлено
к самой кости, чтоб слаще был
бульон, что справлено-отправлено
в него для размягченья жил,
что по шепoточку нашёптано
над ним под скверною луной,
над сквером наживо наштопанной
какой-то скверною льняной, —
всё выйдет к слову, к месту-времени,
лишь постоит на холодке,
всё выйдет холодцом без имени —
на безымянном языке.

5.

Не много света в этой области —
пролить на темные слова,
темна вода твоя во oблацех,
и не светлеет голова,
«во облацех» ведя полосочку
сгоревшей серкой, чтоб опять
по эту серенькую рисочку
тебе уже не наливать,
но выше: свет немного выдавить
вверх — перелиться в облака
и ниже, ниже…
Только с виду ведь
вода темна, издалека.

6.

Сквозь этот строй, сквозь эту строенность,
на весь отстроенный объем
во всю раздраенность, расстроенность
сквозетту стройную споем,
ничью, ничейную, нечаянную,
раскачиваемую в пустоте
пустую клетку в птице, спаянную
ледком полета — из костей
звенящих, звонких, бессердечную,
не согреваемую ничем,
Ничем сжигаемую, вечную —
тому, кто глух, и слеп, и нем.

7.

В том духе, воздухом растрепанном,
в том воздухе, от ветра злом,
в том ветре, дo крови раскопанном
твоим дыхательным числом,
в твоем дыхании, растыренном
кровавой мышкой по углам
своей норы и там растаренном
со всякой дрянью пополам,
в той таре, в тех сосудах, полнящих
и осушающих до дна,
и помнящих о чем? — не помнящих, —
одно и то же — тишина.

Ольга Мартынова “СМЕРТЬ ПОЭТА”:

СМЕРТЬ ПОЭТА

Говорят, что он утонул, норовя в пьяном виде схватить в объятья
диск луны, отраженный в воде.

В. М. Алексеев

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

Зря мыслит тростник
В четырех потоках луны,
Зря волна кувыркает лунный диск,
Ли Бо не видит диска, не видит луны, волны.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

На башне семи небес,
Что смотрится в дольний лес,
Пилюли-пули
Чайный мудрец, скворец
Выплюнул в бело-черный свет,
В родовой и смертный разрез –
Свечу задули.

Пели и пили
На берегу луны,
Один за другим уплыли
Рисовые челны.

Выпей, выпей чашку
Тутового вина,
На промокашку
Тушь опрокинь,
Останься один –
Свечу задули.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

Уйди-уйди – лепечет
Бело-черный свет,
Низ взлетает на нечет,
На чет оседает верх.
Он выпивает чашку
Тутового вина,
Снимает тело-рубашку,
Луна остается одна.

Ли Бо думал обнять луну,
Но луна обняла Ли Бо.
Ли Бо взлетел к лунному дну
Ни для чего.

Евгения Риц, „Вот земля лежит в ореоле славы…“:

* * *

Вот земля лежит в ореоле славы.
Бесконечное лето, она устала,
У нее до осени золотые травы,
Золотое сердце, она простила.
И копченый запах ее приправы
Поднимается выше ее престола
Над красотами и крестами.

Мы уже не рады, уже устали,
Но еще пожалеем, не раз еще возжелаем
Дымный полог ее подола,
Но такого лета уже не станет
Никогда или очень долго.

Олег Юрьев, „ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА, романс“:

ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА, романс

Куда ушли нагие зимы?
Их больше нету
Ни в невском воздухе, ни в рейнском.

В бумажном садике еврейском
Вновь пишет снег неугасимый
Как свет по свету.

Вгорает след неугасимый
Слюдою — в воздух
В бесследном дворике еврейском.

И в невском проблеске, и в рейнском
Вновь: только снега шаг гусиный.
И в ватных звездах.

Олег Юрьев, “О ЗВЕЗДКАХ”:

О ЗВЕЗДКАХ

О звездках — о жужелах еле живых,
О плачущих крыльями в черных коробках,
Облитых мерцаньем ночных ежевик —
Оттекшим, померкнувшим; или же в их
Осевшим подблескивать крыльях коротких, —

О тех облаках, да — об их животе,
О розово-синем и желтом сысподу,
О мраке крученом в его пустоте,
О тьме, где вращаются тени не те,
О свете, сбегающем в гулкую воду, —

О свете другом, из другого угла
О черно-зеленом, как лавр или падуб,
Оттуда идущем, где полая мгла,
Оттуда, где голая полночь кругла,
Откуда ни света, ни мрака не надо б, —

О небе другом на другой стороне,
О серо-сухом, как ежовая шерстка,
О полой луне, да — о полой луне,
О полуиссохшей, о той, где на дне
Огонь наддвоённый глядит из наперстка. —

Официальное напоминание

——————————————————————————
«Новая Камера хранения» напоминает лицам, управомоченным к голосованию в рамках премии «Бабочка Аронзона», что срок подачи голосов заканчивается 30 января с. г.

Управомоченные к голосованию лица поименно перечислены здесь.

Координатор премии «Бабочка Аронзона» и дежурный редактор сайта НКХ
Кирилл Иванов-Поворозник

———————————————————————————

Авторам «Новой Камеры хранения»

«Новая Камера хранения» извещает об учреждении премии
Бабочка Аронзона
за самое любимое стихотворение года


Самое любимое — потому что, начиная с определенного уровня, о стихах нелепо говорить «лучшее» — стихотворение, опубликованное на сайте «Новой Камеры хранения» в течение календарного года, выбирается авторами «Новой Камеры хранения».

К стихотворению, получившему в результате опроса наибольшее количество баллов, на веки вечные (т. е. на все времена существования сайта НКХ) присоединяется на сайте НКХ изображение золотой бабочки, подаренной Ритой Пуришинской, вдовой Леонида Аронзона, Елене Шварц, а Еленой Шварц — Ольге Мартыновой.

КТО ВЫБИРАЕТ

1. Постоянные авторы «Новой Камеры хранения», т. е. перечисленные здесь

Михаил Айзенберг, Александр Беляков, Игорь Булатовский, Игорь Вишневецкий, Наталья Горбаневская, Алла Горбунова, Дмитрий Григорьев, Дмитрий Закс, Илья Кучеров, Ольга Мартынова, Алексей Порвин, Алексей Пурин, Евгений Ракович, Арье Ротман, Мария Степанова, Дмитрий Строцев, Татьяна Чернышева, Леонид Шваб, Валерий Шубинский, Олег Юрьев.

2. Авторы стихов, опубликованных в «Альманахе НКХ» в течение двух последних лет (2009-10 гг., т. е. в выпусках с Двадцать четвертого по Тридцать шестой). Это, помимо авторов постоянного раздела:

Тимур Алдошин, Ольга Баженова, Виктор Боммельштейн, Василий Бородин, Екатерина Боярских, Елена Ванеян, Дмитрий Веденяпин, Олег Вулф, Марианна Гейде, Игорь Гулин, Валерий Дымшиц, Виктор Iванiв, Евгения Изварина, Марк Кирдань, Ирина Максимова, Ирина Машинская, Александр Месропян, Ярослав Пархоменко, Илья Риссенберг, Евгения Риц, Роман Ромов, Григорий Стариковский, Сусанна Черноброва, Георгий Чернобровкин, Сергей Шестаков, Ксения Щербино, Кира Якупова.

3. Авторы журнала о стихах и поэтах «Некоторое количество разговоров», т. е., помимо постоянных авторов НКХ,

Андрей Анпилов, Виктор Бейлис, Наталья Черных.

Мы постараемся обратиться к каждому из авторов НКХ непосредственно, но, к сожалению, не со всеми из них мы связаны электронной почтой — поэтому обращаемся таким образом.

Если Вы нашли свое имя в одном из трех вышестоящих списков, рассматривайте, пожалуйста, настоящую запись как просьбу принять участие в выборе стихотворения-лауреата премии «Бабочка Аронзона» за 2010 г. Если у Вас есть такая возможность, передайте эту просьбу коллегам, не связанным с нами даже через «Живой журнал», по крайней мере, через этот журнал.

ИЗ ЧЕГО ВЫБИРАЕМ

Участвуют

1. стихи, опубликованные авторами основного раздела НКХ в течение 2010 г. в их персональных «ячейках хранения» (см. обновления с Шестьдесят четвертого по Семьдесят второе, раздел СТИХИ)

и

2. стихи, опубликованные в «Альманахе НКХ» в течение 2010 г. (см. выпуски с Двадцать девятого по Тридцать шестой).

КАК ВЫБИРАТЬ

У каждого выбирающего 7 (семь) баллов, которые он по своему усмотрению распределяет между не более чем 3 (тремя) стихотворениями.

СРОКИ И ПР.

Мы просим сообщить нам результаты вашего выбора не позднее 30 января 2011 г. — электронной почтой на адрес НКХ kamera()newkamera.de, координатору премии «Бабочка Аронзона» Кириллу Иванову-Поворознику. Если у вас возникнут вопросы по процедуре (кто, что, как, когда), обращайтесь, пожалуйста, к нему же.

———————————————————————

Прошу прощения у читателей журнала за обращение через него к «ограниченному кругу лиц». Это оказалось технически необходимым, поскольку, как сказано выше, не со всеми авторами возможно связаться непосредственно.

Рассматривайте эту запись как извещение об учреждении премии «Бабочка Аронзона».

75 лет Сергею Вольфу

Нашему дорогому другу и большому русскому поэту Сергею Евгеньевичу Вольфу исполнилось бы сегодня 75 лет. Если бы он не умер пять лет назад. Когда мы были несколько лет назад в Петербурге, нужно было сходить на четыре кладбища, все в разных концах города — и к Сереже мы не успели, перенесли на следующий раз. Если Б-г даст этот следующий раз, то меньше, чем шестью кладбищами, похоже, обойтись не получится. И их все прибывает…

Вот что — если кто в свое время не прочел — я писал о нем: одно в связи с выходом его второй и последней книжки стихов «Розовощекий павлин», а другое в связи с его смертью.

Ну, и одно его стихотворение, из великих — из самых яростных и тихих, из самых безумных и правильных:

* * *

Под небом — неспокойно.
Вогнут мост.
Снег бьет плашмя четырнадцатый день.
Как мышь промерзла койка.
Стынет воск -
Твердь без огня отбрасывает тень.
Ни медный царь,
Ни медный самовар
Не снимут с сердца оловянный стук,
Любая тварь
Унюхает угар -
Желток яйца, хомяк, цветок, паук.
Что с форточкой творится -
Не пойму:
То есть стекло — то кануло в метель.
Яйцу ль вариться?
Печени, уму?
Задраить дверь? Или сорвать с петель?
Какой макет
Гуляет по столу!
Куда курятник делся и дворец?
А где Макбет?
А карлик где в углу?
И что над ними учинил творец?
Я глаз твоих не слышу,
Сдавлен вздох,
Как опознать присутствие твое?
Швыряет ветер
Крышу о порог,
Промерзшее скорежилось белье.
Змея с конем -
Родня, а не враги.
Спасут они? В болотах ли сгноят?
Погожим днем
Сличим мы их шаги
И разглядим вранья синхронный ряд.
Касайся кожей
Ягоды болот,
Не находя ни капли под рукой,
На пыль похожий,
Дождь кисейный льет,
А волосы подернулись мукой.
В пустом гнездовье нашем
Смерзся мох,
А между нами — полоса воды,
А сверху машет,
Улыбаясь, Бог,
И зеркальце нам дарит из слюды.