Ходасевич и Мандельштам

Вопрос к специалистам.

Существуют ли работы, посвященные:

1) «половому, отраженному двойным зеркалами ресторана «Прага»» — в мандельштамовской рецензии на «Записки чудака»(1922) и в очерке «Муни»(1926) из «Некрополя»? Т.е. тому факту, что Мандельштам цитирует текст Ходасевича, написанный четырьмя годами позже… Или — устный рассказ?

2) стихотворению Ходасевича «На Лая лаем лай» — как пародии на «Tristia».

Проблемы мира и социализма

В газете «Коммерсант» написано, что туалетную бумагу в СССР начали делать в 1968 году. Примерно с этого же года начинаются мои связные воспоминания, так что мира без туалетной бумаги я не помню.

Бумага, однако, была в дефиците. Рулоны соединялись в гирлянды, и тот, кому удавалось ее купить, покупал целую гирлянду и в ней шел по улице. Я видел даже юных девушек в гирляндах из туалетной бумаги.
Те же, кому не удавалось ее купить, по старинке пользовались газетой.
Так вот.

Членам КПСС полагалось выписывать газету «Правда» (но выписывать какую-нибудь газету чуть ли не вообще всем полагалось) и еще один партийный журнал. Папа мой, будучи военным, выписывал, как все его сослуживцы (офицеры поголовно были партийными) журнал «Коммунист Вооруженных Сил». Журналы перевязывались бечевкой и впоследствии сдавались в макулатуру. За 20 кг старых номеров «Коммуниста Вооруженных сил» можно было получить талон на покупку дефицитной книги. В основном — романов Дюма. Но это было очень непроизводительно, потому что журналы были очень легкие, и на одну «Королеву Марго» надо было семь лет выписывать «Коммунист Вооруженных Сил».

Мой дедушка, человек очень житейски практичный, подошел к вопросу с другой стороны. Он зашел в библиотеку своего института и выяснил, что один из партийных журналов, а именно «Проблемы мира и социализма», печатается на бумаге очень мягкой и нежной, практически туалетной. И он стал выписывать именно этот журнал.

Я хорошо помню аккуратно разрезанные пополам странички из этого журнала, составлявшие непременную принадлежность бабушкиного-дедушкиного сортира.

Однажды дедушка заболел и попал в больницу. Стоя у телефона-автомата в больничном коридоре, он говорил в трубку бабушке:
- И не забудь принести «Проблемы мира и социализма!»

На него смотрели с почтением.

ИЗВЕЩЕНИЕ НОВОЙ КАМЕРЫ ХРАНЕНИЯ

http://www.newkamera.de/index.html

ИЗВЕЩЕНИЕ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТОЕ от 22 февраля 2009 г.

СТИХИ
Александра Белякова
Олега Юрьева

О СТИХАХ
Михаил Айзенберг. В РАССЕЯННОМ СВЕТЕ (о стихах Леонида Шваба)
Михаил Айзенберг. ТОТ ЖЕ ГОЛОС (о стихах Олега Юрьева)

АЛЬМАНАХ НКХ
Выпуск 24: Стихи Александра Белякова (Ярославль), Валерия Дымшица (Петербург), Игоря Гулина (Москва), Натальи Горбаневской (Париж) и Виктора Иванiва (Новосибирск)

НОВЫЙ АВТОР: Алексей Порвин (Петербург)

А ТАКЖЕ

http://www.newkamera.de/nkr/zametki_02.html

НЕКОТОРОЕ КОЛИЧЕСТВО РАЗГОВОРОВ
Валерий Шубинский: Повременные заметки
2. Четырехугольник

По поводу предыдущей записи,

В 1985 году в Союзе Писателей состоялся первый (началась Перестройка!) большой вечер Елены Шварц и Виктора Кривулина. Шварц, в частности, читала поэму «Мартовские мертвецы», в которой есть такие, замечательные, на мой вкус, строчки:

Душ замученных промчался темный ветер,
Черный лед блокады пронесли,
В нем, как мухи в янтаре, лежали дети,
Мед давали им — не ели, не могли.
Их к столу накрытому позвали,
Со стола у Господа у Бога
Ничего они не брали
И смотрели хоть без глаз, но строго.
И ребром холодным отбивали
По своим по животам поход-тревогу.
И тогда багровый лед швырнули вниз
И разбили о Дворцовую колонну,
И тогда они построились в колонны
И сребристым прахом унеслись…

Стихотворец Семен Ботвинник (он умер пять лет назад в возрасте 82 лет; единственное его произведение, которое еще кто-то помнит — «Баллада о гоноррее») возмутился и обвинил Шварц в кощунстве: блокадные дети как мухи!

В ходе дискуссии о стихотворении Виталия Пуханова я понял, что Ботвинник жив.
Но я не знаю, что нелепее: предъявлять поэту нелитературные обвинения (к тому же явно несправедливые), стуча себя в грудь — мы, мол, ленинградцы! — или защищать поэта на том основании, что сталинский режим был плох и город можно было отстоять с меньшими жертвами. Как будто с этим кто-то спорит — и как будто это имеет какое-то отношение к делу.

А о страшном очень часто можно писать только странно, потому что в систему «человеческих» представлений некоторые вещи не умещаются.

Широко обсуждаемый вопрос

http://www.newizv.ru/news/2009-02-12/105580/

Мое отношение к предмету разговора простое: в гимназиях, готовящих к поступлению в университеты, ни по одному предмету нельзя учить меньшему, чем учили в стандартной советской школе, а по некоторым предметам (в зависимости от специализации) надо давать гораздо больше. Тех, кто университетских амбиций не имеет, мучить не надо, конечно. Убежден, что если учить методически грамотно, нагрузки на учеников можно снизить, не уменьшая программы.
Вопрос, однако, вот в чем: почему сокращать программу вздумали именно за счет математики?
Я помню практически все, чему меня учили по гуманитарным предметам. Несколько лет назад мне (для книги о Ломоносове) потребовалось вспомнить кое-что из школьного курса по физике и химии. К большому удивлению, я вспомнил довольно много — при том, что по предметам этим отнюдь не блистал.
Но из курса математики, изучавшегося в старших классах, я не помню НИЧЕГО. Вообще ничего, кроме ничего уже не значащих слов «дифференциал», «логарифм», «интеграл», «синус», «косинус», «тангенс», «котангенс» (нет, что такое синусы и косинусы, я кажется, еще помню). Это при том, что математика давалась мне легко, и после школы я еще два года изучал матанализ и матстатистику в институте.
Мой страшный сон — необходимость сдать экзамен по математике.
Так же видимо, у всех гуманитариев. Дикая строчка «…стальных машин, где дышит интеграл» (с таким успехом можно было было написать: «где дышит интервал») — свидетельство тому.
Зачем же учить эти интегралы, если все равно потом забудешь?
У меня есть суеверное убеждение. что изучение математики благотворно сказывается на последующей мыслительной работе. Что я, например, могу лучше разбираться в структуре поэтического текста, потому что меня учили всем этим дифференциалам-интегралам. Доказать или опровергнуть это, разумеется, нельзя.

Завтра в Музее Ахматовой

в галерее «Сарай», в 18.00 вечер замечательного поэта Игоря Булатовского. Он представит стихи из своей новой книги.
К сожалению, семейно-медицинские обстоятельства делают мое присутствие сомнительным, но всех, кто может, я настоятельно призываю придти. Будет хорошо.

Михаил Айзенберг об Олеге Юрьеве

http://www.openspace.ru/literature/projects/130/details/7857/

На мой взгляд, замечательная статья — замечательная не только в безупречной по внутренней точности характеристике юрьевских стихов последних лет, но и в некоторых (кротко-язвительных, как всегда у Айзенберга) диагностических наблюдениях над литпроцессом.