Сон

Музей Пушкина, представляющий собой несколько странных сооружений в чистом поле. Главное из них — крытая яма, в которой лежит несколько коринфских капителей и огромный якорь.

***

Деревья эти больше не шумят
Ни здесь, ни там, во сне. Их и в раю не будет.
На плаце несколько сиреневых щенят
Сопят, и их никто не будит.

Машины томные плывут туда-сюда
По выгнутым хребтам ментов лежачих.
В бетонном кубе плещется вода -
В ней есть сирены, но не слышен плач их.

Болото умерло, осины не звенят,
Сухие соловьи умолкли –
И лес рассыпался. Распались на щенят
Его невидимые волки.

***

Эта наша жизнь в тени большого сада,
С правой или с левой стороны пруда…
Что ей было надо? Мало было надо.
Что осталось? Полупамять, ерунда.

(Что останется от этих спор и споров?
Тень, скользящая по выгибу травы,
Блеск ночного пара, влажный у распоров,
Перебежка мыши сквозь дневные рвы.
)

Только это? Да. И хорошо, что это.
Полузвук, вошедший в цокот городской.
Полусвет, что после выключенья света
Прогибается под чьей-нибудь рукой.

Запоздалое

Я неделю назад вернулся из-за границы — там не следил за событиями.

Вчера мы разговаривали с Владимиром Беляевым. Он спросил меня, что я думаю о стихах Аркадия Драгомощенко. Я — в ответ — говорил об Аркадии Трофимовиче как о живом. Владимир меня не поправил.

Сказал я вот что.

» Путь Драгомощенко-поэта кажется мне по большому счету тупиковым. Но человек, который столько лет с таким бескорыстием, такой верностью себе и таким серьезным отношением к языку шел по тупиковому пути, все-таки проделал важную работу в культуре.»

Если конкретнее, я думаю, что у Драгомощенко был талант к синтетической работе, которая лично мне представляется единственно достойной художника. Но он предпочел иное. Едва начатое в строительстве речевое здание снова разбирается по кирпичику, снова собирается и снова разбирается. Тягучий ритм его стихов соответствует духу этого бесконечного самодовлеющего, не находящего исхода, филигранного в своем роде труда. В любом случае вызывающего уважение.

Еще я сказал, что две строки Драгомощенко мне по-настоящему нравятся — именно их соседство:

гниющие бинты поездов в долинах,
тихие радуги зверей в полночь

К этому можно добавить только то, что — при том, что я никогда не скрывал, что в целом отнюдь не являюсь поклонником поэзии Драгомощенко — у нас всегда были добрые личные отношения и мы отлично сотрудничали (при переводе новозеландской антологии, скажем) . Это, мне кажется, многое говорит о нем как о человеке.

Но как рано уходят — один за другим! — ленинградские «семидесятники», люди андеграунда!

ОБЪЯВЛЕНИЯ

Во-первых, моя книга стихов «Вверх по течению» вышла в Москве в издательстве «Русский Гулливер».
Презентация книги состоится в Москве 11.10 в 19.00, магазин «КнигИ» в Билингве», Кривоколенный пер, д. 10, стр.5
в Петербурге же в «Порядке слов» (дата уточняется, но после 20-го).

Во-вторых, 3 октября в 19.00 я читаю лекцию «Поэтика Елены Шварц» в Центре Андрея Белого
(Аптекарский пер. 1 кв. 1,домофон 1). Вход, как я понимаю, свободный.