|
Олег Юрьев
СТИХИ С ЮГО-ЗАПАДА (3)
Когда сказал зеркальный пух,
протершийся сквозь неба купол,
что свет зерцаемый попух,
что свет зерцающий потух
и в вишнях искрами захрупал,
что пал боярышник, что пал
с горы туман — как между стекол
разъятых капель накопал — ,
что пар погас и газ попал
в жерло небес и там зачпокал,
что крылья длинные свернул
короткий ястреб — и свернулся,
и тенью выгнутой сверкнул,
как будто сверху бездну ткнул
и к верху, в бездну, вертанулся... —
и тут же знали мы: ага,
ночные зеркала прорвало —
вторая армия врага,
поднявши тучи на рога,
уже стоит у перевала.
X, 2008
ЗИМА 2008
1.
изгибаясь как пила
река в небо заплыла
и где она заплыла
пыльной пеленой
вылеплен из пыла
алый шарик ледяной
и где ракета взмыла —
ускользая вслед
вырезан из мыла
оплывающий свет
как бездымный порох
как бездомный прах
пар парит вращающийся
на двойных ветрах
2.
и никуда не деться
от бездыханных вьюг
даже если с дамочками
улететь на юг —
на мазутных пляжах
не пересветить
мрaмористость ляжек
известковость тить
даже и на поезде
даже из ума
потому что тьма везде
и везде зима
вставшая на два угла
зима в море заплыла
XI, 2008
В ДЕКАБРЕ ПОПОЛУДНИ
будто ниоткуда вынутый
через тлеющий прожог
в смутной линзе опрокинутый
появляется снежок
подпускает пара чуточку
в бело-черный фейерверк
распускает парашюточку
и спускается наверх
в небо ветхое господнее
а под тем еще одно
под исподним подысподнее
а под ним еще — свободнее
и светлее и безводнее
и — последнее оно.
XII, 2008
В ПАВЛОВСКОМ ПАРКЕ — ВЫХОДЯ
как в оплетенные бутыли
в деревья розлили луну
а чуть оглянешься — не ты ли
скользишь перекошенный по дну?
и свет сквозь ветки заголенный
и ветер в дереве пустом
и вечер белый и зеленый
и скрип и шорох и стук и стон
XII, 2008
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Д. Ю.
Я забыл эту зиму, слюдяную грозу,
от нее даже дыму не осталось в глазу,
даже в горле — намокшего меха.
Двадцать лет я не помнил ни сон, ни слезу,
ни растущую в сердце ледяную лозу,
ни под сердцем жужжащее эхо.
Двадцать лет я не помнил и столько же зим
этот сладкий, прозрачный и плачущий дым
этот запах прощанья и страха.
Двадцать лет мы — почти что незримо — кружим
и над садом седым, и над рядом чужим
в плотном небе слоистого праха.
Что ж, пчела дорогая, теперь ты — сама,
оттого что кончается эта зима,
оттого что исполнились сроки.
Неслучайно опять зазвенело ледком
незнакомое небо, чей холод знаком —
скоро в сердце подтает иззубренный ком,
скоро снова откроется путь над летком —
и свободы шажок неширокий.
I, 2009
ДОЖДЬ, тринадцатистишие
В ужасных тех стенах, где Иоанн,
В младенчестве лишенный багряницы...
В. К. Кюхельбекер «Тень Рылеева»
где лишeнный багряницы
сквозь пустые провода
парк чернеет в никуда
взяв перо у голубицы
с разгромлённого гнезда
быстрым почерком убийцы
пишет пoд ветер вода
пишет пишет не допишет
от земли и до небес
жухлым паром не додышит
пухлым жаром не допышет
провода не доколышет
и не с тенью и не без
I, 2009
|
