Олег Юрьев

Стихи

О стихах

Олег Юрьев

СТИХИ С ЮГО-ЗАПАДА (3)

Когда сказал зеркальный пух,
протершийся сквозь неба купол,
что свет зерцаемый попух,
что свет зерцающий потух
и в вишнях искрами захрупал,

что пал боярышник, что пал
с горы туман — как между стекол
разъятых капель накопал — ,
что пар погас и газ попал
в жерло небес и там зачпокал,

что крылья длинные свернул
короткий ястреб — и свернулся,
и тенью выгнутой сверкнул,
как будто сверху бездну ткнул
и к верху, в бездну, вертанулся... —

и тут же знали мы: ага,
ночные зеркала прорвало —
вторая армия врага,
поднявши тучи на рога,
уже стоит у перевала.

X, 2008

ЗИМА 2008

1.
изгибаясь как пила
река в небо заплыла

и где она заплыла
пыльной пеленой
вылеплен из пыла
алый шарик ледяной

и где ракета взмыла —
ускользая вслед
вырезан из мыла
оплывающий свет

как бездымный порох
как бездомный прах
пар парит вращающийся
на двойных ветрах

2.
и никуда не деться
от бездыханных вьюг
даже если с дамочками
улететь на юг —

на мазутных пляжах
не пересветить
мрaмористость ляжек
известковость тить

даже и на поезде
даже из ума
потому что тьма везде
и везде зима

вставшая на два угла
зима в море заплыла

XI, 2008

В ДЕКАБРЕ ПОПОЛУДНИ

будто ниоткуда вынутый
через тлеющий прожог
в смутной линзе опрокинутый
появляется снежок

подпускает пара чуточку
в бело-черный фейерверк
распускает парашюточку
и спускается наверх

в небо ветхое господнее
а под тем еще одно
под исподним подысподнее
а под ним еще — свободнее
и светлее и безводнее
и — последнее оно.

XII, 2008

В ПАВЛОВСКОМ ПАРКЕ — ВЫХОДЯ

как в оплетенные бутыли
в деревья розлили луну
а чуть оглянешься — не ты ли
скользишь перекошенный по дну?

и свет сквозь ветки заголенный
и ветер в дереве пустом
и вечер белый и зеленый
и скрип и шорох и стук и стон

XII, 2008

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

                                                           Д. Ю.

Я забыл эту зиму, слюдяную грозу,
от нее даже дыму не осталось в глазу,
даже в горле — намокшего меха.
Двадцать лет я не помнил ни сон, ни слезу,
ни растущую в сердце ледяную лозу,
ни под сердцем жужжащее эхо.

Двадцать лет я не помнил и столько же зим
этот сладкий, прозрачный и плачущий дым
этот запах прощанья и страха.
Двадцать лет мы — почти что незримо — кружим
и над садом седым, и над рядом чужим
в плотном небе слоистого праха.

Что ж, пчела дорогая, теперь ты — сама,
оттого что кончается эта зима,
оттого что исполнились сроки.
Неслучайно опять зазвенело ледком
незнакомое небо, чей холод знаком —
скоро в сердце подтает иззубренный ком,
скоро снова откроется путь над летком —
и свободы шажок неширокий.

I, 2009

ДОЖДЬ, тринадцатистишие

В ужасных тех стенах, где Иоанн,
В младенчестве лишенный багряницы...

В. К. Кюхельбекер «Тень Рылеева»

где лишeнный багряницы
сквозь пустые провода
парк чернеет в никуда

взяв перо у голубицы
с разгромлённого гнезда
быстрым почерком убийцы
пишет пoд ветер вода

пишет пишет не допишет
от земли и до небес
жухлым паром не додышит
пухлым жаром не допышет
провода не доколышет

и не с тенью и не без

I, 2009