Авторы Проекты Страница дежурного редактора Сетевые издания Архив

Альманах НКХ

Выпуск тридцать третий
от 10 июля 2010


Выпуск тридцать второй
от 20 июня 2010


Выпуск тридцать первый
от 20 мая 2010


Выпуск, посвященный памяти Елены Шварц

Выпуск двадцать девятый
от 28 февраля 2010


Выпуск двадцать восьмой
от 8 декабря 2009


Выпуск двадцать седьмой
от 4 декабря 2009


Выпуск двадцать шестой
от 19 июля 2009


Выпуск двадцать пятый
от 2 мая 2009


Выпуск двадцать четвертый
от 22 февраля 2008


Выпуск двадцать третий
от 28 декабря 2008


Выпуск двадцать второй от 12 октября 2008

Выпуск двадцать первый от 20 июля 2008

Выпуск двадцатый от 17 мая 2008

девятнадцатый от 30 марта 2008

Выпуск восемнадцатый от 02.03.2008

Выпуск семнадцатый от 25.11.2007

Выпуск шестнадцатый от 13.10.2007

Выпуск пятнадцатый от 09.09.2007

Выпуск четырнадцатый от 15.07.2007

Выпуск тринадцатый от 03.06.2007

Выпуск двенадцатый от 25.04.2007

Выпуск одиннадцатый от 31.03.2007

Выпуск десятый от 11.02.2007

Выпуск девятый от 17.12.2006

Выпуск восьмой от 05.11.2006

Выпуск седьмой от 22.10.2006

Выпуск шестой от 17.09.2006

Выпуск пятый от 08.08.2006

Выпуск четвертый от 16.07.2006

Выпуск третий от 25.06.2006

Выпуск второй от 25.05.2006

Выпуск первый от 14.05.2006

Выпуск четырнадцатый от 15.07.2007

Алексей Пурин (Петербург)
Была у меня вещица...
Жил на свете небогатый...
Придут — и скажут с умиленьем...


Михаил Айзенберг (Москва)
Раньше грома и ночного блеска...
Рим сам в себе блуждает как в лесу...


Александр Шапиро (Копенгаген)
вечер неповторим...




=========================================


Алексей Пурин

* * *
Была у меня вещица –
подарок от Друга, да.
Я думал, ей не разбиться,
сияющей, никогда.

Круглее луны, чернее
полночной Невы была.
Парила игла над нею,
и музыка в ней жила.

Качалась вином в бокале
и лодочкой на волне.
В такие манила дали,
что дух замирал во мне.

Кружилась, звала и пела –
и всё о любви, любви:
печали – не наше дело,
дыши и люби, живи!

Сначала неторопливо,
а после быстрей, быстрей
к причалу волной прилива
вела от глубин морей…

И надо ж! - еще кружится,
как прежде, цела на вид, -
да вот не поет вещица,
а только шуршит, шуршит…


* * *

Жил на свете небогатый
русский барин молодой
под летящей белой ватой
и Полярною звездой.

Невысокий, смуглолицый,
резв и волосом черняв,
жил себе, певца Фелицы
лиру звучную приняв.

Путал Геную с Женевой,
дальше Риги не бывал
и с самой Марией Девой,
греховодник, флиртовал.

И сочувствовал он смутам
европейским, нечем крыть.
И прослывший алеутом
всё хотел его убить.

И в конце концов от пули
нехорошей умер он –
так, что щеки враз надули
Царь, и Церковь, и Закон.

А потом попы-писаки,
сопричастные Столпам,
порешили: быть во мраке
стервецу, служить чертям:

он-де Богу не молился,
он не ведал-де поста,
не путем-де волочился
он за Матушкой Христа.

Но Пречистая, конечно,
заступилась за него
и впустила в Царство Вечно
златоуста своего.


* * *

Придут – и скажут с умиленьем:
«Возьми, Овидий, этих рыб.
Сродни твоим стихотвореньям
краса их благородных глыб:
как строки дивные – упруги,
и серебро их тяжело.
Мы их добыли среди вьюги,
разбив морозное стекло».

И рослый мальчик краснорожий
украдкой глянет из-за спин
дядьев, укутанных рогожей,
чтоб ты поверил: мир един.
…Мечты! Нет ни метемпсихоза,
ни воздаянья – видит Бог, -
ни слез, ни рыбного обоза,
ни рослых мальчиков, ни строк.




Михаил Айзенберг


* * *

Раньше грома и ночного блеска,
раньше ливня, хлынувшего прямо,
распахнулась, закачалась рама,
в комнату шагнула занавеска,
открывая бледные на белом
виды оробевшего подлеска,
грифелем осыпанные, мелом.
Все они остались невредимы,
в слепнущем зрачке соединяя
несоединимые картины:
тёмная — подробная — цветная.


* * *

Рим сам в себе блуждает как в лесу,
не подпуская к памяти разлому,
и времени бегущую лозу
он, сохраняя, вяжет, как солому.
Стоит оградой римская стена,
пятнистая, поросшая коростой.
И зрительная помнит глубина
весёлый свет на кладке медоносной,
на вырубках, застроенных давно.
Между стволов поваленных плутая,
Рим поднялся, как лестница крутая,
и опустился на глазное дно.




Александр Шапиро


* * *

вечер неповторим
торопливая музыка
лиственной чехарды
все что мы говорим
шевеление воздуха
мельтешенье воды

вечер неотличим
озорница бессонница
машет издалека
все о чем мы молчим
угасание солнца
наступленье песка