Альманах НКХ

	Авторы	Проекты	Страница дежурного редактора	Сетевые издания	Архив

Альманах НКХ

Илья Риссенберг (Харьков)
Научился разговаривать с дворнягами и кошками...
Потоп. На Евразию в гневе зима...
Время вышло из доверья... поздно...

Василий Бородин (Москва)
марля редкая зовет...

Ольга Кольцова (Москва)
Косорукая обида...

Олег Панфил (Кишинев)
восемнадцатая варварская элегия

Антон Мисурин (Москва)
Шевченко в ссылке

=========================================

Илья Риссенберг

* * *

Научился разговаривать с дворнягами и кошками.
Радость чистая, отчайся, не томи.
И детишки отзываются забывчивыми ножками,
Потому что это мамочки мои.

Я люблю тебя. Мне холодно. Всем телом одубелым я
Наш наследственный вынашиваю пай.
Пой, душа моя, всё держимся, себя же хоть убей, Илья,
Хоть в обиде с гололёда поднимай.

А на площади палатки перед капищем советчины,
Павильоны, истукан по эру врос,
Карнавальные лошадки серпантинчиком увенчаны,
И снегурочкою тает дед Мороз.

Снится швачка бес-конечная на станции Научная,
Как сестричка по ятребному ярму;
И в затерплую ручонку хрестоматия подручная –
Только стих потусторонний протяну.

И, дремучее подобье, прилагаю челобитную
Ко столешнице усердным вечерком,
И-дубинушку-спытаю любопытно-безобидную,
Чьu миры перезнакомлены ничком.

Унаследовал, которая из утренних аллей моя
Всласть соленая – вселенная под бровь.
По плероме растекается семья моя елейная,
Ибо маменькин сынок, и вся любовь.

* * *

Потоп. На Евразию в гневе зима.
Мороз эмпиреев не потчует почву.
Подай безучастью, сувойная тьма,
Сама же вынашивай нищую ночву
Твоя, вратоземный мой книжник, сума
Уступчива книгою жизни воочью.

Зияла враждою к дождю вратоземь,
Лишь изредка шелег назвякивал кружку,
Бездонную вахту вознёс ротозей,
Кляня невезенье, метая старушку,

Что держит дистанцию – скоро уйти;
А ты же, хранитель недужных и нижних,
Бронеешь в зените, сбираешь утиль..:
Врагу не сдается заденежно книжник.

Планета цевьем помавает, тепла.
Спасенью предпослан, удачи достоен
Сгорающий мовой до тайного тла,
Вдоль света и тьмы по-венозному вздвоен,
Возъят от щедрот Рождеству добела
Пожарооружный, оранжевый воин.

* * *

Время вышло из доверья... поздно,
В первозданья точный истукан
Ни иголки не проткнётся звёздной
Сквозь кромешную, сплошную ткань.

Разве песенка, не жизнь мне спета?
В бездне гнездышка не свить виску.
Потакай же, паучок рассвета,
Повисающему волоску.

Так и чую на тик-таках тихо
Сквозь кромешную, сплошную ткань.
Так и слышно, как ночей ткачиха,
То пустое, что пришло на казнь.

Не обычай потребляет ужин,
Не щебечут воробьи богов.
Человеку против жизни нужен
В человечьих временах покой.

На ничевье по душам обида -
Из висков по месту воска "есмь"
Без завета, без следа, без вида
Любит, любит, пропадает песнь.

Точно вечность ли по месту воска -
Вещи сердца, а не позже сны ль,
Сотрясая паутинник мозга,
Искрой Божией трепещет мысль?

О начальном и ночном грядущем,
Коим образом я скоротал
Сущность истины, чей бред испущен
Светом судорожным, - в Страхе Сущем
Сокрываемая Красота.

Василий Бородин

* * *

марля редкая зовет
нежное запястье —
так и книжный корешок
и стеклянный звук —

где?— в другом стекле стоят
сине-рыжие края —
северный зеленый свет
говорит о я! —

между стекол не овал
зеркала а голова
девочки не свой белок
помнящей — мелок

— утренний довременной
недоперелитый
в рай наш карий головной —
с польскою молитвой

Ольга Кольцова

* * *

Косорукая обида,
косоротая беда,
под твоею ли эгидой
тянут в заверть невода.

Ледостав далеких линий,
чернозема жирный пласт;
пляска бешеных Эриний,
а душа - как Бог подаст.

Не кричи неосторожно,
лиха не мани к себе.
Месть острожна и тревожна;
слезы - к новой ворожбе.

Рожками сверкнет улитка
так лукаво и хитро;
открываются два слитка:
золото и серебро.

Это вздох глубинной бездны,
то порода, то руда;
блеск свинцовый, гул железный
да тяжелая вода.

Олег Панфил

восемнадцатая варварская элегия

медленный тополь в стакане окна
районной больницы, общаги? не помню
— в общих местах.

не спи в эту ночь, когда на исходе
октябрь и собаки за окнами гон затевают,
а город молчит и огнями мигает,
и листья шуршат
и шуршат в подворотне

не спи, когда время уснуло
на панцирной койке и во сне разметалось,
и что-то бормочет. поправь одеяло
и спину прикрой чтоб не дуло.

гостю ночному как будто семнадцать, —
утром сбежит, и стонет во сне,
и снова бормочет, —
юное время, юное время,
любимый подкидыш
дворов мирозданья

Антон Мисурин

ШЕВЧЕНКО В ССЫЛКЕ

Як понесе з України
У синєє море…

И снится сладкий сон Тарасу:
ревущий Днепр с родных полей
смывает вражескую расу –
уносит в море москалей.

Жиды из Жмеринок и Винниц
в нем тонут, как слепые псы.
И всюду гордый украинец
смеется в пышные усы.

…В казарме грязь и бродит крыса.
Он просыпается в слезах.
И с чашкой смрадного кумыса
над ним склоняется казах.

Выпуск девятый от 17.12.2006