Дорогие авторы, дорогие читатели сайта “Новая Камера хранения”!

Сегодняшнее обновление круглое, сотое. И это хорошее число, чтобы закруглиться. По разным — в том числе и личным, но не только по ним — причинам мы решили, что это обновление НКХ будет последним.

Что не означает, что сайт закрывается. Сайт остается на месте, закрывается лишь та его часть, что действовала как своего рода сетевое (не)периодическое издание.Иными словами:

1. Все, что размещено на сайте НКХ за эти сто обновлений, так на нем и останется. Сайт, начиная с завтрашнего дня, будет действовать скорее как сетевая библиотека.

2. Прекращается выпуск “миниизданий” — “Альманаха НКХ” (на 64-м, “антологическом” выпуске) и “Некоторого количества разговоров” (на выпуске № 34). Вероятно, очень редко будут пополняться “Отдельностоящие русские стихотворения” и “Стихи неотсюда”. Вообще, все наши “Проекты” могут существовать и дальше — в зависимости от воли и желания их ведущих.

Для постоянных авторов сайта НКХ все это означает, что при желании и наличии материалов они могут и дальше пополнять свои страницы новыми стихами и статьями — своими и о себе. Для этого им нужно только присылать эти материалы по известному адресу. Но оповещать об этом своих друзей и читателей им придется, к сожалению, самим, рассылка прекращается.

Мы, учредители “Камеры хранения” и “Новой Камеры хранения”, Ольга Мартынова, Дмитрий Закс, Валерий Шубинский и Олег Юрьев, благодарим всех, кто был с нами в течение этих 13 лет и 100 обновлений!

Я надеюсь, что не покажусь чрезмерным нахалом, составив это обновление в основном из своих собственных текстов и из текстов о себе. Это мой личный способ проститься с вами.

Олег Юрьев

ОБНОВЛЕНИЕ СОТОЕ от 19 декабря 2015 г.

СТИХИ
Олег Юрьев. Стихи и хоры последнего времени
Олег Юрьев. 10 х 5. Книга стихов

О СТИХАХ
Олег Юрьев. Анабазис футуриста: От албанского круля до шестистопного ямба (Об Илье Зданевиче)

О СТИХАХ ОЛЕГА ЮРЬЕВА
статьи из сборника, посвященного О. А. Юрьеву в связи с получением им премии «Различие» (2014)
за книгу стихов «О РОДИНЕ» (2013)
Алла Горбунова. Переселенец в саду языка (поэтика пространства Олега Юрьева)
Кирилл Корчагин. Поэзия как сад / Поэзия как катастрофа (О стихах Олега Юрьева)
Лев Оборин. Книга «О Родине» как книга о родине
Алексей Порвин. Память ответного движения: О поэзии Олега Юрьева
Валерий Шубинский. Не о дереве, а о лесе

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ХРЕСТОМАТИЯ: Николай Олейников. Перемена фамилии

ОТДЕЛЬНОСТОЯЩИЕ РУССКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
Иван Алексеевич Лихачев (1902 – 1972). «Привезла с собой жена девичью мебель…» Предложено В.И. Шубинским

НЕКРОПОЛЬ
Здесь мы вспоминаем о любимых стихах ушедших друзей и поэтов

Сетевые издания «Новой Камеры хранения»
АЛЬМАНАХ НКХ (редактор-составитель К. Я. Иванов-Поворозник)
Выпуск 64 и последний: стихи всех действующих постоянных авторов НКХ:
Михаила Айзенберга (Москва), Ольги Баженовой (Петербург), Владимира Беляева (Петербург), Александра Белякова (Ярославль), Игоря Булатовского (Петербург), Аллы Горбуновой (Петербург), Дмитрия Григорьева (Петербург), Дмитрия Закса (Франкфурт), Михаила Еремина (Петербург), Ольги Мартыновой (Франкфурт), Алексея Порвина (Петербург), Алексея Пурина (Петербург), Арье Ротмана (Кирьят-Арба), Сергея Стратановского (Петербург), Дмитрия Строцева (Минск), Татьяны Чернышевой (Петербург), Валерия Шубинского (Петербург) и Олега Юрьева (Франкфурт).

АНТОЛОГИЯ «НЕКОТОРОГО КОЛИЧЕСТВА РАЗГОВОРОВ» — журнала коротких эссе
Выпуск 29:Тексты Олега Юрьева, Валерия Шубинского, Ольги Мартыновой и Игоря Булатовского

ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР НА МАЙНЕ. 1-е НОЯБРЯ 2015 г.

Листья падают отвесно и быстро, как плоские камни, и даже не поворачиваются летя. Золото дерев редеет на глазах, а багреца тут никогда не было — широты не те.

С реки косым треугольником идет ослепительный свет — гуси прячут голову под крыло: притворяются, будто спят.

Вдоль реки бегут девушки, хвостики их качаются, как маятники, задние ноги в шерстяных гольфах задираются высоко и несколько в стороны от скромных ягодиц, сжимающихся в напрасном ужасе, — не получат ли они пенделя от собственных тапочек. На девушек одобрительно оборачиваются старушки в волосатых беретах, полосатых шубках и с белыми собачками в поводу — из тех белых собачек, что быстро-быстро шлепают лапками, как будто они заводные и в курчавой шерсти на спине у них сам по себе медленно поворачивается холодный маленький ключик.

Неуверенно темнеет. Лица гуляющих меркнут. Река светлее неба. На мостах мерцают в пузырях желтые и розовые фонари. Трамвай идет по мосту, нагибаясь.

Здравствуй, снег, русскому друг, немцу страх,
Б-жия хохма евреину!
Неба круг, белый мрак, сеет прах
в шерстку бурую Маину, в серую — Реину.

То был я, я был маг, вы́кликал снег
первыми двумя строчками предыдущего четверостишия!
Первый раз и последний за весь мой дурацкий век
смог я так. Здравствуй же, снег! Ты так тих, но скоро буду тише я.

XI, 2015

когда б я мог я встал бы в строй
российской армии чудесной
стоял бы на ветру
(оркестр бы вытряхивал прощанье
славянки льдом просодическим из труб)
и скоро был бы труп

простясь с сестрой
в шубейке ледяной чешуистой и шапочке прелестной
с пером когда б имел сестру
вдоль эшелона шел бы наклонивши лоб с прыщами
под фуражкой и был бы мужествен и груб
и скоро был бы труп

ах товарищ лейтенант о господин поручик
перекрещенный портупеей как женщина какой-то сбруей
планшет с военной тайною внутри
колотит по ноге (прощанье
славянки падает последней слюнкой льда)
и поезд отправляется туда

о как я не люблю коварных и ползучих
клеветников россии послужу к добру ей
отдам ей жизнь ненужную бери
красавица как пахнет овощами
тушеными дым паровозный его отогнутая борода
и поезд отправляется — куда?

XI, 2015

кто сердцу нашему не сын
тому не жить среди осин
в их жолтой и пелёсой дрожи
тому не пить того вина
но это не его вина
просто мы стали пóд вечер строже

вино осинное гори
в стаканах каменных зари
рéку вполблеска на скóс мусоля
редеет роща средь огня
и влажный колокол коня
раскачивается на крае поля

теки осеннее вино
куда — не все ль тебе равно
всюду вечер белесый и ветер пелесый
кто сердцу нашему не брат
тому я и в раю не рад
а в аду огня не дам для папиросы

листы дрожат в продутой мгле
шуршат по выжатой земле
по палубам чиркают и по трапам
где нет тебя и нет меня
погасший колокол коня
гудмя-гудит захлебываясь храпом

XI, 2015

В БИЛЕФЕЛЬДЕ НА ВОКЗАЛЕ

все девушки и дамы в очках. Странные моды у них в этом Билефельде.

Голубь бежит по перрону, быстро дергая головой и отскакивая от чемоданных колесниц — боится, как бы кто-нибудь не завладел жирным харчком сидящего на корточках поляка.

Молодая мать, к которой спереди привязан ревущий младенец, пытается успокоить его, слегка приседая, вращая бедрами, двигая грудью и прижимая его голову к своим губам — то есть совершая приблизительно те же движения, что и когда его зачинала. Младенец то недовольно замолкает, то радостно взревывает.

Цыганские родители разговаривают между собой по-чешско-цыгански, а с младенцем в коляске — по-русски, именуя его при этом змей: „Да знаешь ли ты, какой ты змей, змей?“

Поляк схватил голубя, сжал ему обеими руками крылья и дует в воротник, с треском раздвигающийся. Красные глаза голубя в ужасе блекнут, блеклые глаза поляка разгораются.

о звёздках каменных и белых
о блестках ангелов ночных
о желтизне подлодных белок
о черноте подводных шмыг
есть песни дивные не пел их
еще никто ни гоп ни смык

ни мы гигантские креветки
мы выйдем нá реку пройтись
тут жолклым светом свищут ветки
и звёздки валятся под тис
тут в сломанных корнях медведки
сосут сердца подземных птиц

тут сóвки слизывают слезки
загнившие с собачьих глаз
и круглый розовый и плоский
мосты окутывает газ
и раздвоённые полоски
горят в сухих усах у нас

когда по берегу по брегу
с дерёв слетают янтари
и фонари ползут по древу
с погасшей ниточкой внутри
к вину морозному и хлебу
на дне зари на дне зари

идем и мы

XI, 2015

Ничего не осталось, только ветер горит
в золотых волосах погибающих верб,
только мыльную реку из тяжелых корыт
наливает какой-то молдовалах или серб;

ничего не осталось — ни себя ни тебя,
только поезд стоит, уносясь по мосту,
только жизнь незаметная, нас погубя,
отступает, еще не сыта, в темноту.

X, 2015

ОБНОВЛЕНИЕ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТОЕ от 17 октября 2015 г.

СТИХИ
Игорь Булатовский. СТИХИ (июнь 2014 — апрель 2015)
Валерий Шубинский. СТИХИ

О СТИХАХ
Валерий Шубинский. ПИСЬМО К КРИТИКУ В. Г. Бондаренко по поводу его биографии И. А. Бродского

ОТДЕЛЬНОСТОЯЩИЕ РУССКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ Платон Александрович Кусков (1834 – 1909). МУХА. Предложено В.И. Шубинским

Сетевые издания «Новой Камеры хранения»

АЛЬМАНАХ НКХ (редактор-составитель К. Я. Иванов-Поворозник) Выпуск 63: стихи Игоря Булатовского (Петербург), Олега Асиновского (г. ДОБРОТА, ЧЕРНОГОРИЯ), Павла Цепеня (Ставрополь) и Валерия Шубинского (Петербург).

НА ГРАНИЦЕ

На обочине с той стороны вьетнамцы торгуют садовыми гномами. Могильные венки и надгробные плиты (крестики свежим золотом) с незакрытыми скобками и пропущенными именами прислонены к бесконечному или, как минимум, до Праги забору из металлической сетки.

Те же гномы установлены во дворах близлежащих домов (на клумбах и в голубом мху) уже на этой стороне, за колоннами дорического стиля высотой прохожему по пояс. Там жe повсюду гипсовые, твердой детгизовской рукой раскрашенные утки, гуси и курицы — вероятно, добрые хозяева ставят памятник каждой съеденной ими птице.

(Свиньи? Свиньям памятников не полагается, они, как воздух, а как поставишь воздуху памятник?..)