Алла Горбунова

Стихи

Алла Горбунова

водопад

встану ли, выстою 
                        или щепкой меня унесёшь,
горная вода,
ревущая, рвущая
в щепы тело моё,
затекающая за ворот,
ты, вода, сверзающаяся отвесно,
к которой подходят пугливо 
                         косуля и росомаха,
в которой голубокожие нимфы распускают пену волос,
громoвая песня, вечно творящая песня,
вышибающая из-под меня землю,
ударяющая в колени,
швыряющая с размаху
в головокружительный водоворот.

***

И в Рай восходя, он обернулся вслед
миру, где пахнет потом озимый хлеб,
девятьсот тридцать лет,
как восходит Солнце живых,
и с молодой Луной
восстаёт темноликая красота.
И роженица в муках рожает дитя,
           а морской прибой
раковины моллюсков приносит ему, шутя,
и мама целует сына в сахарные уста.
И в Рай восходя, он обернулся вслед.

И в Рай восходя, он обернулся вслед
миру, где агнец ранен и старец слеп.
Девятьсот тридцать лет,
как зверь, прободённый стрелой,
бежит от охотника, и расступается лес.
Брызжет на кухне жир и исходит чад,
и рабыня – жена его, и блудница – дочь,
братоубийца – сын, и тать – его зять,
и вины его несмываемую печать
перепевает даже собачий лай.
И в Рай восходя, он обернулся вслед.

И в Рай восходя, он обернулся вслед
миру, где вера, как мамонт, вмерзает в лёд.
Девятьсот тридцать лет,
как отеческих яблонь дым
                        за плечами стоит стеной,
и невеста бела-белым, но вдова седа,
и народы земли встают друг на друга войной
под знамёна корон, которые смоет вода.
Всё беда – от свадьбы до похорон.
Но мир всё же хорош,
раз в Рай восходя, он обернулся вслед.

***

1
чем тополиный пух не милосердный дух,
чем озеро не овчая купель,
и незамысловато коростель
поёт в прибрежных буйных купырях.

сквозь воду мелкую, сквозь солнечное сито,
чем озеро не тёплое корыто,
где Богоматерь отмывает бесенят,
им отдирает рожки и копыта
и превращает в беленьких ягнят.

2
как кости абрикосовые в ряби,
на дне чернеют юркие мальки.
о воду точат медленные рыбы
свои мерцающие плавники.

на берегу в тигриных полосах
летает шмель и собирает сладкий
бесценный для богов нектарный прах
на молодых телах в припухших складках.

и страсть, и благодать сбирает шмель
и переносит по кустам аллей,
и переносит по тропам колей:
и мёд, и яд, и хмель.

***

ворон и дождь,
времени час по старой дороге на запад.

разрушенная вышка среди полей.
ты видел здесь журавлей
на одной ноге.

павшая смотровая башня:
в развалинах человек,
что ловит сновидения птиц,

взирая на месяцы быстрой журчащей весны
со смотровой – воочию:

отблеск громов тишины от слияния рек:
речки Смородинки с Волчьей.

памятник канувшим в Лету
лесным деревням.

храм глубины журавлиной:
слёзы в копытцах проталин.

памятник канувшим в Лету.

***

слова,
из-под травяной воды:

прочерчивающие тропы беспамятства.
звонкая, не полнится песней, лесная глушь.

иди по ландшафтам снов
мимо хутора, где дородная финка доит коров,
где монахиня точит нож.

будет дом, и крыльцо, и колодезный сруб:
падалицу собирай в подол из-под серебряных яблонь,
мужа встречай с войны,
                        сына встречай с войны.

у порога – в стремительном ожидании –
на грудь ему припади, отряхивай пыль с шинели.

скрипнут, скренившись, давние ели,
дрогнут, закрывшись, дубовые двери,
но бледен он, бледен, любимый, и на себя не похож.

зря ты рвёшь с огорода укроп и морковь:
он откажется есть.
на шинели его дыра и тёмная кровь,
ты в глаза его смотришь:
                        душа его больше не здесь.

и ты вскрикнешь и выбежишь в поле,
а там строем чинным,
схожие, как близнецы,
ковыляют в шинелях мужчины:
                        мужья, сыновья и отцы, -

из-под травяной воды: твоей, Лета.

***

...хаос с гармонией в полуразрушенном звуке.
- А и Б сидели на трубе -
как клоуны в цирке, падают бедные звуки
и вповалку лежат на траве.

хаос, хромая, гармонию в вальсе фальшивом
ведёт, и она не узнает себя в себе:
сползя в какофонию, станет танцующим Шивой
в миг торжества, и исчезнет, как А и Б.

КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ЗВЕРЕЙ

звери идут в крестовый поход
                        ко Гробу Господню во граде Ерусалиме:
ягнёнок рядом со львом, и нету вражды между ними.
звери идут в крестовый поход:
                        медведи из леса, гиены песчаной пустыни,
антилопы саванн, крокодилы из Амазонки, суслики из степи, северные олени, -
со всех поясов земли звериное населенье идёт в Город великий,
                                                                             в Храм христианской религии,
рога и копыта ко Гробу Господню свои преклонить
и поведать печали свои и радость о Нём в простоте и невинности дикой молитвы,
рассказать о детёнышах, о беспощадном круговороте
                                                года и дня и всего в природе,
о жестокой охоте, о хищных зубах сородичей, о зимних запасах,
о вкусной траве, о манящем запахе мяса,
о беге и беге в лесу и трясущихся ветках, и дыханье мохнатой подруги,
о весне долгожданной, нарядной, о слепом невежестве и рождённой надежде,
о Иисусе Сладчайшем, мучеников крепосте, монахов радосте, пресвитеров сладосте...
молвит епископ-медведь: мы в сибирской тайге
                                                переписали Библию на бересту,
вот она – наша святая, сырая, живая Библия берестяная!
мы учили её вечерами, и друг дружке читали, и мало чего понимали,
                        но Твоя весть благая и до нас дошла, Господи.
о многом нам, читая, пришлось подумать:
о страстях Твоих крёстных, о прощенье, об искупленье,
о смысле страданья, о радости Воскресенья,
и пришли мы сюда поклониться Тебе в надежде,
что есть и для нас, животных, место в Книге Животной.

***

Гусенка с ликом девы
         смотрит слепыми глазами,
дети Адама и Евы
         уничтожили себя сами.

Больше не будет идеи розы?
Гусенка из баббл-гама делает пузыри,
в них голливудские грёзы
                           сияют изнутри:

рок-звёзды и президенты,
Мэрилин Монро,
                           Джон Леннон,
римские папы,
                  секретные агенты,
гей-порно-бэйби-арт-сцены,

а из бутылей, которые закрывают бычьи пузыри
и великая магическая печать,
на них взирают гомункулы и кричат,
что хочется выбраться им, –
король, монах, архитектор, рудокоп, серафим.