Кропивницкий и Анненский: зима

ДОМ

Дом. Он серого цвета
Этажей — ровно два.
Если теплое лето —
Окрест дома трава.

Но зимою холодной
В нем и сырость и хлад.
Для зимы он негодный
Ибо крив и покат.

В нем живут и зимою —
Голытьба в нем одна.
В щели веет пургою,
В дырки зимка видна.

И зима лишь начнется —
Начинается мор:
Тот да тот вдруг загнется,
Хотя жил до сих пор.

Плохо нищему люду:
Холода люду зло:
Ерзай, зябни, покуда
Не настанет тепло.

А тепло, как настанет,
То другой разговор:
Сразу весело станет
И окончится мор.

8 марта 1952

Ср.:

Полюбил бы я зиму,
Да обуза тяжка…
От нее даже дыму
Не уйти в облака.

Эта резанность линий,
Этот грузный полет,
Этот нищенский синий
И заплаканный лед!

Но люблю ослабелый
От заоблачных нег -
То сверкающе белый,
То сиреневый снег…

И особенно талый,
Когда, выси открыв,
Он ложится усталый
На скользящий обрыв,

Точно стада в тумане
Непорочные сны -
На томительной грани
Всесожженья весны.

Кропивницкий и Анненский: зима: 17 комментариев

  1. ну, вообще-то, кроме размера, сходства не вижу
    интонационно совершенно разные
    у анненского едва заметная цезура присутствует в каждой строке
    деля ее на 2 части
    что создает ритм

    у кропивницкого очень многие строки неуклюжи
    для этого короткого размера
    ритм нарушается

    типа
    Тот да тот вдруг загнется,
    Хотя жил до сих пор.

    ну не говоря об остальном
    анненский благородно возвышен
    этот неуклюже приземлен

    плохо, когда холодно, короче

    или вы и выставили для противопоставления?

    • Это редчайший вариант анапеста, который за всю историю русской поэзии использовался раз пять (Вяземским в «Палестине»(1850), Анненским, Ахматовой в «Царскосельской оде»(1961) и несколько раз Бродским, в том числе в одном очень знаменитом стихотворении).
      Плюс — мотив зимы…
      Кропивницкий поэт очень культурный, «неуклюжесть» у него намеренная и подчеркнутая. Круг его литературных вкусов и знакомств таков, что отсылка к Анненскому очень вероятна.

          • Вот и я сразу вспомнила Вакханалию
            И тоже зима
            Город. Зимнее небо.
            Тьма. Пролеты ворот.
            У Бориса и Глеба
            Свет, и служба идет.

            Лбы молящихся, ризы
            И старух шушуны
            Свечек пламенем снизу
            Слабо озарены.

            А на улице вьюга
            Все смешала в одно,
            И пробиться друг к другу
            Никому не дано.

            И еще у Лены Пудовкиной, кажется, было стихотворение, связанное с Петей Чейгином

            Этот серый булыжник,
            Что зовется Петром
            Бог за пазуху прячет
            Бережет на потом

            На особенный случай
            На смертельный полет
            Но булыжнику скучно
            И булыжник – поет

      • Жаль, что я в 1968 году не знал, что это редчайший вариант :))
        Как и Анненского, впрочем.

        ЧИНОВНИК

        Не суди меня строго,
        Я не царь, не герой.
        В канцелярии Бога
        Я чиновник простой.

        Вот бреду я устало
        Над невзрачной Невой,
        Заморочен уставом,
        Одурачен молвой.

        Тень Петра и собора
        Укрывает меня
        От соблазна и спора
        Уходящего дня.

        Я, потомок и предок
        Петербургских повес,
        На Сенатской был предан,
        На Дворцовой — воскрес.

        Где-то скрыты пружины
        Тех немыслимых лет.
        Я не знаю причины,
        Только вижу ответ.

        Но темны и невнятны
        Города и века,
        Как чернильные пятна
        На сукне сюртука.

        1968

        • Интересно.
          В 60-е годы этот размер распространился благодаря Бродскому.
          Тут вспомнили Евтушенко, а я сейчас сообразил, что и у Кушнера есть:

          Человек привыкает
          Ко всему, ко всему,
          Что ни год получает
          По письму, по письму -

          и, кстати, там дальше про зиму. Думаю, что у Кушнера это явная реплика на Анненского.

      • Бродский, мне кажется, имел в виду бунинское:
        Там, в полях, на погосте,
        В роще старых берез,
        Не могилы, не кости -
        Царство радостных грез.
        Летний ветер мотает
        Зелень длинных, ветвей –
        И ко мне долетает
        Свет улыбки твоей.
        Не плита, не распятье -
        Предо мной до сих пор
        Институтское платье
        И сияющий взор.
        Разве ты одинока?
        Разве ты не со мной
        В нашем прошлом, далеком,
        Где и я был иной?
        В мире круга земного,
        Настоящего дня,
        Молодого, былого
        Нет давно и меня!

          • Думаю, несравненно больше.
            Здесь уже около 15 стихотворений упомянуто, вот ещё навскидку:
            Гумилёв — «Китайская девушка» («Голубая беседка / Посредине реки…») (1914),
            Заболоцкий — «Посредине панели / Я заметил у ног…» (1957).
            С некоторыми оговорками также:
            Пушкин — «Из Barry Cornwall» («Пью за здравие Мери, / Милой Мери моей…»),
            Твардовский — «Я убит подо Ржевом» (1945 — 1946),
            Набоков — «Вечер дымчат и долог / я с мольбою стою…» (1953),
            Вознесенский — «Репортаж с открытия ГЭС» «< ...> Затаенно, по-русски,
            быстриною блестят…») (1958).
            К началу 1960-х (т.е. ко времени написания «Царскосельской оды» Ахматовой и «Стансов» Бродского) этот размер стал уже, мне кажется, довольно расхожим. Но в 1952, когда Кропивницкий писал «Дом» — видимо, ещё нет.

          • Олейников — «Маршаку позвонивши, я однажды устал…» (1934?).
            В. Корнилов — «Натюрморт» («У раскидистой ивы, / В ста шагах от полка…») (1999).

  2. :-)

    И Анненский и Пастернак
    Писали смутно и сумбурно
    Но что-то есть и в их стихах,
    Хотя они малопонятны.

    Поэты эти не для нас,
    Хоть были модны одно время.
    Жизнь коротка. И вот поэт
    Хотелось чтобы был понятен.

    Писать сумбурно может всяк
    И Щапова, да и Лимонов.
    Бери перо и напиши –
    Недаром ты писать учился.

    Вот Пушкин Лермонтов и Фет,
    И Тютчев… Как они прекрасны!
    Они нашли сугубый ритм
    И ритмику. И смысл конечно

Добавить комментарий