|
Авторы | Проекты | Страница дежурного редактора | Архив |
|
||||
|
Стихи 16.02.2003Из книги "Сестра Исиды" Из книги Песня Августе-Иве" |
|
|
|
Виктор Ефимов НОВЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ»ПЕСНЯ ЮРОДИВОЙ Не плачь, о птичка, Ведь тебя утешат, Птичка, В архангельских одеждах ив – Тех длинных, Не в яблонь белых – Херувимских одеяньях… 1999 * * * Ноябрьский вечер. Небо до отчаянья. И мы не спим. И там мы, где молчание В провалах слов как в междуречьях ветренных. И свет летит со скоростью последнею В явь – образа. Из междумирий – жаль Нам не вернуться. Вот и даль. Безветрие До потустороннего до боли, этажа… 2000 * * * Если стал бы я ангелом после смерти, Ну, хоть птицей! Если б быть нам вместе Где не небо, а зрачков одних стекло, Что меж двух зеркал лучами стало Наших врозь созвездий. Если б все прервалось - Птицей, ангелом меж них… Но все ушло. Понимаешь? - мне и так светло… Если б умерли бы мы с тобой, Чтобы убедиться в том, наверно, Во что сам, прости, уже не верю… Нет! Не легче мне нисколько оттого Что и вечность возвращается легко от свернувшегося света - в Амалфеи Галактически-былое молоко. 2001 МАЯТНИК (-- Ночь. Кошки поют ничьи. Тьма - Персефоной в углах… Сверит она в ночи - Часы мне на двух руках…) И под утро в моем углу - Кровью ангела в май Написанное ЛЮБЛЮ - Трезвит мою кровь как ПРОЩАЙ… 2001 Among the dragon-fly-Sirens Ночь осветилась ровным, городским дождем. Грани стекла цветные разминулись. И стрекозой над колыбелью как цветком Младая мать в ночи нагнулась. Увы! Других стрекоз я вижу влажных, тех… Не застилая свет в ночи, но тайно, Едва моих они коснутся век Как вновь Сиренами, в моей же смерти станут. Я мог бы помнить крик, и крыльев млечных круг, Я мог бы все забыть, как если б Из под креста полукладбищенского рук, (Что скроют грудь!)- мне Муза Гибели воскресла… Но и она прошла дома, как стены дождь – насквозь. И волосами до утра светясь, мне, ровно, Лишь вереницы влажных плакальщиц-стрекоз Кружат в ночах, не достигая изголовья. Псалом Во Славу – вехозаветный крик… На Солнце – Лестница налегла… (Во знаменье – уж солнечный бык…) (Не серебрянные – златые рога…) Низших, сбросивших кожу – (и в сон) Для слепых (на самом конце) Змей Солнца – лучей сонм Под ангелами на лест – нице. …И высших, в опереньях ресниц (не кожи) Стрелами противу тления В сердцах людей, у подножия Упавших… (Увидевших знамение) И на свету век, и глаз темноте, Вниз, вверх, выбоинами мест Друг-в-друга и те, и – те, Чкредуясь в Звезду и Крест. ххх Ночь. Под снайперскою целью, в даль, на резкость Ангел жизнь мою не спас а снял, звеня циркулярно-мертвенным воздухорезом вместе с точкою извне, Небытия. Твой Афганистан. Все – негативы крови. Темный голос и феномен. Ночью с дна – Чья-то тень как выдернутый провод… Невозможность. Нижняя луна. Верхняя луна. Сквозняк возвратный. А из под конвоя вышла даль как из мира – Бесконечности остаток (при деленьи друг на друга двух зеркал) Ибо встреча – эхо против ветра… Амалфеевым, зачем под мглой – веки звезд расбухли внутрь, молочным светом? И не льется кровь хладеющей струей. ххх Ноябрьский ветер. Небо до отчаянья. И мы не спим. И там мы, где молчание в провалах слов как в междуречьях ветренных… И свет летит со скоростью последнею в явь – образа. Из междумирий, жаль нам не вернуться. Вот и даль. Безветрие до потустороннего до боли – этажа… НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ АНГЕЛОВ Нельзя любить ангелов. Все они Очерчены белым кругом. Внутри Них – всеистребляющая радиация И лишь за их пределами их благодать. Любить Можно лишь падших поглотивших свет, но не Отдающих его за пределы черных кругов И манящих в них как в черные дыры (Ранее бывшие звездами) – души тех кто не любит Нельзя любить ангелов, но их от этого больше И скоро тень их ресниц Покроет, как ночь, пол-земли, накрывая Тех от Суда кто их и не любит. август 2001 ЭЛЕГИЯ АВГУСТОВСКОЙ ТЕМНОТЫ Смерть и любовь если и сосуществуют то как две стрелки вечного возвращенья и тем циферблат бессменней календаря – особенно ориентируясь в темноте где стрелок не различить и как-то в ней жили прежде тысячелетья назад – где в полночные бдения саранчи твоя жизнь существует длиной с волос а звезда как шпилька с волос Астарты падет – кто-то должен ее вернуть как если бы то был я не погибнув ПО НЕДОСТАЮЩИМ ПРИМЕТАМ Он – не изгнаннник не талиб не герой не террорист и не смертник с ликом ангела смерти – нет: он – сам ангел смерти несущий лик Аллаха над теми чьи и взял жизни напряженье спало – стрелка прибора волосом с темени ангела – сдуваемой – вниз – дуновеньем ветра Имени – наэлектризованным волосом В натяженья поле – над всеми. СЕВЕРНАЯ ОДИССЕЯ Все, что я вижу – если и существует, то лишь на кромке Льда, разделившего мир от звезд, от ткани, Которая кажет различье Цвета от Звука, А Фотона – от волны набежавшего Света, Даже созвездьем кажущей миру – изнанку Как явь от окна – зимняя одиссея, Где музыка все давно обратила в лед В волны материи рассекаемые светом Улавливаемые амплитудой, взятой В потусторонний квадрат окна – оттуда, Где конец одиссеи – там, где иная зима, И снег за окнами кружит всю ночь – Так – словно сотканный до конца покров Распускает на вьюги со звезд – Пенелопа. * * * Католической Терезе – иглу в сердце. От потустороннего письма – звезда порезом воспроизводящая твой голос. …На календаре под линией отрыв не отходит в ночь ея прообраз, не смертельна даже доза перед снами неоплаченная ангелом над нами – наперед, словно анестезия – при разрыве… ЭХО С ТОЙ СТОРОНЫ СУДЬБЫ Пойманные на антенну Небытия, откуда несутся Их голоса – гардины отнюдь не фильтруют Серую сцену, выискивая изъяны В покосившихся стенах, в потусторонней рекламе Снадобий для перекрашиванья имен В оттенок скупого счастья – на Эхо, И даже на Эхо войны – из мерзлоты засовов Десен подвалов, расчленяющих речь живую, Из наложенья ресниц на циферблаты – стрелкой, А после их удаленья, любовной семантики, стонов Из распада ткани и из Монро, в которой Не отражалась Лилит, как сама она отразилась В телекамерах на кровоточащих каналах, На губах – с образовавшимся на их льду – Солнцем. |
|